— В милицию пойду, — естественно, я собирался всей фабрике растрепать о новой вехе в своей карьере.
Чем больше людей узнает, тем раньше дойдут слухи до Гоши. Почему-то мне кажется, что этот гаденыш меня так просто в покое не оставит. Это для него теперь дело принципа.
Но и я не лыком шит. Буду думать, как ему хвост прищемить. Город у нас не слишком большой. Вдвоем тесно будет. Тут или он меня, или я вырасту «большим» и кислород попробую ему перекрыть, в обход КГБ-шникам. В ментовке возможностей все-таки побольше будет.
— Как в милицию? — на лице Трошкина отобразилась тревога, сменившись затем на грусть. — Почему в милицию? Это же опасно.
— Илья, о службе в милиции ты судишь по советским детективам с перестрелками, погонями и лечением в госпитале. В жизни не так все плохо и романтично. Много работы с бумажками, отчетами и профилактикой. А с алкашами и кухонными дебоширами чуть ли не каждый день придется тесно общаться. А опасность и на производстве существует. Вон, у Петровича мизинца нет. Наверняка станком оторвало.
— Это у него с фронта, — замотал головой Трошкин.
Я не сразу заметил, что в кадровике изменилось кроме одежды. Теперь только дошло: смотрит мне Трошкин прямо в глаза и взгляд не отводит. Пальцы не заламывает и при разговоре не суетится."
"— А я в самодеятельность сходил. На КВН-е побывал, как ты мне посоветовал, — радостно сообщил Илья. — Меня даже в команду взяли. И роль дали.
— Какую роль? — улыбнулся я. — Дерево изображать или камень?
— Не-е, я там играю школьного учителя. Правда, слов у меня не много: «Здравствуйте, дети, я ваш новый учитель ботаники…». Пока все…
— Похож, похож… И взгляд у тебя стал тверже, и спину стал ровнее держать. Сцена так повлияла?
— Не знаю, Андрей, но спасибо, что помогаешь мне. Прости, но я всегда хотел спросить. Почему ты это делаешь?
— Что?
— Возишься со мной.
— Раньше у меня тоже не было друзей. Как говорится: «Рыбак рыбака…» Короче, давай мне бланк. Заявление напишу и в цех бежать надо. А то Петрович сожрет. Сегодня я последний день работаю. Сказал ему уже, что сваливаю, не в духе он с утра. Ходит, как медведь-шатун, бурчит что-то и добычу ищет.
— Да, конечно, но обычно надо отработать после заявления несколько дней. Не представляю, как ты сможешь так сразу уволиться.
Дверь без стука распахнулась. В кабинет уверенным шагом вторглась Раиса Робертовна.
— Трошкин! — с порога командным голосом обратилась она к подчиненному, но зацепившись взглядом за его джинсы и голубую рубашку в клетку, расстегнутую на почти треть безволосой груди, чуть замешкалась, а потом неожиданно выдала:
— Илья, а ты на человека стал похож. Похвально. Не ожидала…
— Здравствуйте, Раиса Робертовна, — Трошкин шагнул ей навстречу и смотрел, не мигая прямо в «змеиные» глаза.