Честный опер Андрей прожил жизнь без компромиссов, потеряв карьеру, семью и здоровье. После гибели в схватке с преступником он получает невероятный шанс — вернуться в прошлое. Теперь перед ним выбор: исправить ошибки или остаться верным своим принципам, даже если это стоит ему всего.
Раздел Chitat.online для книги «Назад в СССР» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Честный опер Андрей прожил жизнь без компромиссов, потеряв карьеру, семью и здоровье. После гибели в схватке с преступником он получает невероятный шанс — вернуться в прошлое. Теперь перед ним выбор: исправить ошибки или остаться верным своим принципам, даже если это стоит ему всего.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Рафаэль Дамиров Легкое чтение Фантастика Попаданцы подборки серии
Честный опер Андрей прожил жизнь без компромиссов, потеряв карьеру, семью и здоровье. После гибели в схватке с преступником он получает невероятный шанс — вернуться в прошлое. Теперь перед ним выбор: исправить ошибки или остаться верным своим принципам, даже если это стоит ему всего.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Понимаешь, Тоха, — стал объяснять я своему несведущему в интригах другу. — Когда дерутся лев и тигр, волчонка могут не заметить.
— Как они могут драться, если львы в Африке живут, а тигров там нет?
— Это аллегория такая, фигура речи.
— А-а-а, понял! А волчонок — это ты? А я тогда кто? Друг волчонка?
— Ты — лось, просто лось.
— Чой-та я лось?
— Прешь всегда напролом, и в тонкости не любишь вникать.
Быков засопел, хотел уже обидеться, но заметив на моем лице улыбку, махнул рукой:
— Лось — это лучше, чем инфузория. Слушай, Андрюх, не знал, что у нас в городе есть наркоманы. Я про них только по радио слышал.
Быков был прав. В 70-х годах наркомании в СССР «не существовало». Естественно никакой статистики даже не велось. Никто не знает, сколько жизней в среде неформалов и диссидентствующей молодежи погубила наркота. В девяностые в сто раз хуже будет. Многого насмотрелся. И теперь ненавидел наркоторговцев до чертиков. А в семидесятые жертвами наркоты становились в первую очередь «несуществующие» в СССР социальные группы, например, валютные проститутки и советские хиппи. Наркотой баловались и многие отечественные художники-модернисты, молодые писатели-диссиденты и бунтари поэты. И Владимир Семенович тоже «прожигает» сейчас жизнь…
— По какому такому радио ты слышал про наркоманов? — спросил я Быкова. — По радио такого не могли сказать.
— Да не по советскому конечно, «Голос Америки» называется. У меня отец его часто слушает. Ловить как-то умудряется. Правда там шипение постоянное, хрен, что разберешь. Но иногда можно разобрать слова диктора. И я бывает краем уха зацепляю вещание. Отец говорит, что радиоволну глушат у нас в стране специально. Представляешь?
— Так… — я остановился, чтобы проинструктировать Антона. — Про сегодняшний вечер никому ни слова. Понял? Сюда в ближайшее время вообще не суйся. Узнать могут.
— А как же без танцев? — озадаченно почесал затылок Антон. — я хотел каждую пятницу сюда ходить.
— Обойдешься, — отрезал я. — Раньше жил без танцулек и девчулек и ничего.
— А если они нас в городе найдут?
— Не найдут, в городе больше, чем полумиллиона рыл. Нас он видел в потемках. Морды у нас ничем не примечательные. Обычные советские, можно сказать, рабоче-крестьянские. Одежда неброская, через недельку-другую совсем забудет, как мы выглядели."
"— Ага, согласен, и по имени мы друг друга не называли. Слушай, Андрюх… А ты откуда в этом во всем разбираешься?
— В чем именно?
— Ну… Как все провернуть, так сказать. Ты же в школе совсем другим был.
— Был да сплыл, я где работаю, Быков? Забыл уже?
— Да ты в ментовке без году неделя!
— Я быстро учусь, Тоха, так что не задавай глупых вопросов.
— Просто, иногда мне кажется, что ты совсем другим человеком стал.
— Ты что, Тоха, это же я — Петров.
