В рваном шкафу моего кабинета лежит телефон из другой эпохи. Его диск сейчас выглядит как стареющий слон. Я берег его, как монах невинность, даже когда коллеги-оперативники пытается на него глазурь навешать. Взглянув в этот прошлое окно, я готов отправиться на розыск.
Седан представительского класса резко затормозил о бордюр. Из машины выскочил седой мужчина с зализанными волосами. По аккуратным усикам и морщинистому лицу я сразу узнал его. Гоша Индия бежал в парк, сломя голову. Но я не радовался горю врага.
Остаток дня прошел, как в тумане. Ночь я почти не спал. Искал виноватых, корил себя. Злился на наркодилера. И выдумывал прочую ерунду. Тяжело работать, когда работа задела тебя лично.
Кто же тебя убил, Зина? Эта мысль поедом сжирала меня. То вызывала чувство ложной вины, то гнев, то грусть.
Не думал, что твоя смерть так меня заденет. Никогда не ценишь, то что имеешь… Истинную цену узнаем, когда теряем…
* * *— Аристарх Бенедиктович, — спросил я начальника, когда тот зашел ко мне в фотолабораторию. — Ничего нового не слышно про убийство Роговой?
— Да нет, пока глухо все, — ответил тот. — А почему ты спрашиваешь?
— Я вам не рассказывал. Знаком с ней был лично немного. Она комсоргом была на фабрике музыкальных инструментов, где я работал.
— Мутное какое-то дело это, Андрей.
А вот это уже интересно. Неспроста шум такой поднялся. Эх… Почему же я не опер здесь. Связан по рукам и ногам. Конечно, могу сходить в розыск и попробовать все узнать из первых уст. Но, во-первых, это наведет на меня подозрения. Свою прошлую связь с Зиной приходилось тщательно скрывать. Во-вторых, хрен, что мне там скажут. Настоящий опер много не наболтает. Всю информацию только при себе держать будет.
След обуви, гипсовый слепок которого, изъяли с места убийства, я в первую очередь лично проверил по картотеке.
Но у меня была одна зацепка. И я обязан был ее как-то проверить. В пятницу танцы. Я наведаюсь в тот злосчастный парк. Наверняка, дилер опять будет торговать на своей точке.
