В рваном шкафу моего кабинета лежит телефон из другой эпохи. Его диск сейчас выглядит как стареющий слон. Я берег его, как монах невинность, даже когда коллеги-оперативники пытается на него глазурь навешать. Взглянув в этот прошлое окно, я готов отправиться на розыск.
Простенькие обои в безвкусный горошек, массивный чуть кособокий шифоньер, письменный стол с выдвижными ящиками и панцирная скрипучая кровать с ватным матрацем. Все…
Даже магнитофона нет. Но зато на стене висит гитара. Ух! Неужели я играть умею. В той жизни мне по уху (даже по обоим) пробежало стадо медведей. Больших таких, белых наверное, ну или минимум гризли. А в этой?"
"Я снял гитару и сдул с желтого, чуть потертого корпуса пыль. Левой рукой зажал струны, а правой ударил по ним. Дребезжащий звук разнесся по комнате.
В дверь постучали, я не успел ничего ответить, как в комнату вошла мать. Вид у не был обеспокоенный:
— Андрей, там к тебе пришли…
— Кто? — удивился я.
— Из милиции. Поговорить хотят.
Я быстро натянул трико с вытянутыми коленями и незаметной дырочкой на бедре и вышел из комнаты.
— На диване под настенным ковром с изображением пятнистого оленя сидел, похожий на него человек в милицейской форме старшего лейтенанта. Только вместо рогов кустистые усы. Глаза хитрые, как у Бармалея. Нос красный, как у Санты, покрыт сеточкой капилляров. Однако, любит служивый выпить.
— Андрей Григорьевич Петров? — милиционер вопросительно уставился на меня.
О, круто, отчество у меня, оказывается, как в прошлой жизни. Вот так совпадение. Или это не совпадение?
— Да, — кивнул я и уселся на стул напротив.
Мать, заломив руки, прислонилась к стене и вздыхала. Интересно, что он ей уже наговорил? Ладно. Разберемся сейчас с коллегой.
— Я участковый инспектор милиции Осинкин. Жалоба на вас поступила, Андрей Григорьевич.
— Какая жалоба? — непонимающе уставился я на него.
— Ну как же, драку на выпускном затеяли.
— Какого человека? — включил я Ваньку.
— Одноклассника вашего, Быкова.
У матери отвисла челюсть.
— Все нормально с Быковым, — невозмутимо ответил я. — Он сам упал и нос разбил.
— А у нас другие сведения… — загадочно проговорил Осинкин.
В голове прокрутились все возможные варианты событий. Что-то темнит коллега. Быков меня не сдал. Он даже в учительской ничего не сказал, когда ему в нос затычки вставляли.
