В рваном шкафу моего кабинета лежит телефон из другой эпохи. Его диск сейчас выглядит как стареющий слон. Я берег его, как монах невинность, даже когда коллеги-оперативники пытается на него глазурь навешать. Взглянув в этот прошлое окно, я готов отправиться на розыск.
Ты только мне клетки называй, куда их ставить. Меня Леня зовут, легко запомнить. Так же, как его. — шахматист гордо вытянулся в струнку и показал указательным пальцем вверх.
Я сначала не понял, но потом дошло, что речь идет о целователе всех времен и народов. Говорят, что и война холодная с пиндосами началась только потому, что американские президенты не хотели целоваться с нашим генсеком.
— Ну, что сыграем, а? — назойливый Леня не отходил от меня.
— Это твой транзистор? — кивнул я на белую крашенную тумбочку, на которой примостилась малогабаритная «Орбита-2» в кожухе из коричневой кожи.
— Ага.
— Включи музычку, тогда сыграю, только сразу предупреждаю — в шахматы не умею. Придется тебе сначала научить меня.
— Музыку нельзя, — вздохнул Леня. — Ленка что-то сегодня злая, как моя теща с похмелья. Ругаться будет.
— А ты попотихонечку. — я обвел взглядом других больных. — Никто же против музыки не будет? А, мужики?
Кроме нас в палате было еще трое: тихонький дедок и два, ничем ни примечательных мужичка.
— Смотри, — Леня поставил тумбочку между нашими кроватями и положил на нее шахматную доску. — Пешка ходит только прямо на одну клетку, но первый ход может на две. Конь буквой «Г» ходит, слон по диагонали. Понял?
— Вроде, — кивнул я.
— Давай попробуем, а там по ходу научишься. Сразу все фигуры все равно не запомнишь. Ходи первым, говори куда ставить фигуру. Клетки пронумерованы как в «морском бое». Играл в школе?
Я чуть приподнялся на локте и застыл в более-менее удобном положении:
— Конечно, играл.
— Так нельзя, — нахмурился учитель.
— А как можно?
— На Е3 или Е4.
— Ну, поставь там куда-нибудь, — кивнул я.
Леня походил за меня и выбросил навстречу моей пешке свою черную. Я попросил передвинуть моего коня так, чтобы тот сразу проскакал через все поле и подставил под удар его короля.
— Да нельзя так! — раздраженно проговорил шахматист.
— А как можно? — состряпал я недоумевающую рожу.
— Ну… Сюда можно, или сюда, или сюда.
— Ну, давай сюда, — будто бы наобум сказал я, соглашаясь с одним из предложенных вариантов.
И так почти каждый свой ход я делал не по правилам. Заставлял Леню показывать мне возможные варианты. Выбирал самый лучший, делая вид, что тыкаю пальцем в небо, и рубил его пехоту и кавалерию. Потом добрался до ферзя и загнал короля в угол.
— Ну что сопишь? — с недоуменным видом спросил я гроссмейстера. — Ходи уже, а то устал я.
