В рваном шкафу моего кабинета лежит телефон из другой эпохи. Его диск сейчас выглядит как стареющий слон. Я берег его, как монах невинность, даже когда коллеги-оперативники пытается на него глазурь навешать. Взглянув в этот прошлое окно, я готов отправиться на розыск.
Пошлепал его немного по открытым местам в корпус, да попрыгал сайгаком вокруг. Вспомнил, как это вообще делается в боксе.
— Стоп! — махнул рукой тренер, видя как здоровяк совсем вымотался, и его руки сползли вниз, открыв лицо."
"Быков со вздохом облегчения скинул перчатки. На его лице мелькнула еле заметная улыбка. Фактически, он не проиграл. Выстоял. Самолюбие и его тело не пострадали. Этого он опасался перед боем.
— Молодец, — Саныч подошел ко мне. — Соперника почему жалеешь?
— Так ты же сам сказал, что без фанатизма, — пожал я плечами.
— Где занимался раньше?
— Не здесь, не в этом городе, — уклончиво ответил я.
— Продолжать тебе надо, — прищурился на меня тренер. — Приходи завтра на тренировку.
— Мне массу набирать надо, — помотал я головой. — а то ветром клонит.
— Одно другому не мешает, главное кушай побольше. Белков и углеводов сложных. Сложные в гречке, а белки в сырых яйцах.
Я задумался. Сегодня скакать по рингу, как я часто делал это в студенчестве, мне понравилось. Некая ностальгия проснулась.
— Хорошо, — кивнул я. — Приду завтра. Только у меня перчаток нет.
— Перчатки найдем, — ответил Саныч. — Будешь пока в дежурных заниматься, а потом купишь.
— Придется купить, — вздохнул я и подумал, что мне еще боксерки надо приобрести, спортивные трусы (в боксе в трико не принято) и спортивную майку.
Короче, зарабатывать надо. Кстати, скоро мне на работу в вино-водочный. Пора поторапливаться.
— Как говоришь, у тебя фамилия? — спросил Саныч.
— Петров.
— А это не ты ли тот парень, что валютчиков ухайдокал?
— Было дело, — ответил я и поспешил в душ.
Глава 10
Еще одна неделя пролетела, как миг. С утра и до позднего вечера я крутился словно белка в беговом колесе: до обеда тренировка по боксу. После обеда — работа в магазине. Вечером если, оставались силы, забегал в библиотеку и продолжал постигать тонкости бытия эпохи застоя. Хотя здесь это время называется эпохой развитого социализма.
