В рваном шкафу моего кабинета лежит телефон из другой эпохи. Его диск сейчас выглядит как стареющий слон. Я берег его, как монах невинность, даже когда коллеги-оперативники пытается на него глазурь навешать. Взглянув в этот прошлое окно, я готов отправиться на розыск.
Это шушера была, а теперь Гоша может посерьезнее людей отправить. Сто рублей для него, конечно, не деньги. Но это дело принципа. Если каждый так с ним поступать будет, то хана его репутации и заработку. Что мне делать, Андрюх? А?..
— Слушай. Давай, я у Маши займу, это у меня на работе продавец в винно-водочном.
— Думаешь, у простого продавца есть столько денег в запасе? — поморщился Антон.
— Зарплата у нее небольшая, — кивнул я, — но она приработок имеет. Немножко пьяненьких мужичков обсчитывает. Сильно не наглеет, но с одного десять копеек, с другого двадцать. За день пятерка плюсом набегает. Она на холодильник копит. Он рублей триста-четыреста стоит. Должны быть у нее деньги.
— Спасибо, Андрюха, — Быков повеселел. — И это… Извини за прошлое.
— Да ладно, забыли, — мы пожали друг другу руки.
Глава 12
На проходной Новоульяновской фабрики музыкальных инструментов пахло лаком и свежей древесиной. Я остановился возле вертушки.
— Вы к кому? — из стеклянного «скворечника» высунулся престарелый вахтер.
Судя по седине и морщинам работает он здесь со времен сотворения мира и каждую собаку в лицо знает. Поэтому чужака сразу вычислил. Тем более, фабрика всего-то на три-четыре сотни рабочих мест. За годы служения привратником можно всех выучить.
Находилась эта небольшая фабрика почти в центре города. Раньше с расположением подобных учреждений не заморачивались. Часто они обрастали жилыми кварталами и превращались в города. Как Пермь или Барнаул, например.
— Добрый день, — я вытащил паспорт, дабы ключник внес мои данные в журнал посетителей. — На работу пришел устраиваться.
Но вахтер отмахнулся и даже в книжицу не заглянул (эпоха террористов здесь еще не настала):
— Отдел кадров — второй этаж налево. На двери увидишь табличку: Зверева Раиса Робертовна. Это наша главная кадровичка, тебе к ней.
— Спасибо, отец, — я засунул паспорт в карман и крутнул вертушку.
Какое интересное имя. Рычащее. И в имени, и в отчестве, и в фамилии буква «р». Я шагал по направлению к длинному двухэтажному бетонному зданию серо-грустного цвета. Единственным его украшением был огромный красный транспарант над входом, который гласил: «Борись за честь фабричной марки».
В руках я нес журнал «Работница» (его выписывала мать) с вложенными в него нехитрым набором документов: школьный аттестат, характеристика со школы и медицинская справка.
Характеристика меня особенно радовала. Марь Андревна написала от души. Всю правду.
