Нет, мне раньше не приходилось делать ничего подобного, ведь стиральная машина отлично выполняла свои функции. Но и метлой я никогда толком не орудовал. Разве здесь сложнее? А может, это слишком по-женски?
— Да! — ответил твердо. Плевать! Лучше опуститься до стирки, принизив свое мужское достоинство, чем ходить в грязном. У меня уже чесалось все тело. Еще одну ночь я просто не выдержу!
— Ладно, сейчас поищу.
Девчонка вошла в зал и начала рыться в шкафах.
— Только учти, оно несвежее, — оправдалась, выудив оттуда какое-то немыслимое старье.
Я взял, не забыв поблагодарить за выручку, и снова направился в ванную. Правда, по пути туда появилось странное ощущение, будто мне спину прожигают взглядом. Нет, не полным ненависти. Скорее обиды или чего-то более непонятного. Поэтому, когда дошел до двери, обернулся.
Сеструха стояла, опустив плечи и прикрыв глаза. По сведенным бровям стало понятно — борется со своими эмоциями. Я бы, возможно, подошел, спросил или даже успокоил… Если бы не был в патовой ситуации, когда чувствуешь себя не только брошенным, но и обманутым по всем фронтам.
Я почти не сомневался, что это проделки отца. Ему не впервой бросать сына, как ненужного пса, и вспоминать обо мне только в самые напряженные моменты. Например, когда лечащий врач диагностирует болезнь сердца и, опасаясь за свои деньги, он вдруг решает «сделать из меня человека». Как же! Будто сам им когда-то был.
Закрывшись в ванной, я быстро переоделся, а свои вещи оставил возле корзины для грязного белья.
— Сеструха, — снова окликнул девчонку, которая на этот раз вышла из кухни с бутербродом в руках. — А в чем я могу постирать одежду?
Она исчезла в дверях зала и вскоре появилась с зеленым тазом.
— Я использую ее для ручной стирки.
— Уверен, что справишься?
— Я не первый раз! — соврал, мечтая поскорее вернуться в родную квартиру. Там цивилизация! И постирочная, и кофеварка, и домработница, которой попросту платят за то, чтобы она за тобой прибиралась. Здесь же…
Я осмотрелся. Мне предстояло найти, где лежит мыло и порошок. Но спросить об этом не решился, чувствуя себя под недоверчивым взглядом карих глаз крайне неловко. Зато попытался разрядить обстановку и обратить все в шутку, развеселив сеструху своим внешним видом, до того нелепым, что самому тошно. Эта клетчатая рубашка и широкие штаны сидели просто отвратительно!
— Ну как тебе? — поправил полы рубашки. — Последний писк моды!
— Не смешно, Рома, — девчонка потупила взор и печально добавила: — Это одежда моего папы.
