Может, в этот раз зарождавшаяся страсть и не была столь сильной, как с Мартином, но определённо, мне хотелось продолжения.
— Так о чём ты думаешь, девочка? — низкий, вибрирующий голос вампира обволакивал, заполнял всё пространство ванной, заставляя отключиться и подчиниться, позволить ему повторить всё то, что он наверняка придумал уже для меня.
Наверное, ужасно неприличное и… безумно приятное.
— О… о вас, — пробормотала я, краснея ещё больше и отчётливо чувствуя, как между моих раздвинутых ног что-то шевельнулось и несильно прижалось.
— М-м, приятно слышать, — Валентин выпрямился, и его губы коснулись моей шеи, а дыхание пощекотало кожу, тут же покрывшуюся мурашками. — А вот здесь не болит? — его пальцы осторожно прикоснулись к моему лону, погладили складочки.
Я вздрогнула, тело инстинктивно подалось вперёд, и хотя в первый момент прикосновение вызвало лёгкое неудобство — всё оставалось слишком чувствительным, — но благодаря воде ощущения смягчились, потеряли остроту.
— Н-нет, — почти шёпотом ответила я, отчаянно краснея.
Пальцы сжались в кулаки, вдруг захотелось стиснуть плечи Валентина, придвинуться ближе… Сделать что-то, чтобы унять томительный нетерпеливый жар, заливший низ живота.
— Хорошо-о-о, — протянул младший вампир, и его ладони оказались на моей попке. А потом он тихо усмехнулся и добавил. — Я хочу, чтобы сейчас ты сделала то, что тебе хочется, Лёлечка.
Требование, которому невозможно противиться. Прикусив губу, пряча взгляд, я медленно подняла руки, чувствуя, как учащается дыхание, и положила ладони на плечи Валентина. Гладкая, тёплая кожа, которую тут же мои пальцы непроизвольно погладили. Крепкие мышцы под ней, напрягшиеся от моего прикосновения. Капельки воды, и глядя на них, я поймала себя на шальной и неприличной мысли собрать их языком и губами. А ещё… Мой рот приоткрылся, я зажмурилась и позволила моему телу делать то, чего ему хотелось — как и сказал Валентин. Бёдра плавно двинулись вперёд, отчего коленки разошлись ещё шире, и чувствительное местечко медленно скользнуло прямо вдоль твёрдого, гладкого ствола. Я беззвучно охнула, окунувшись в бодрящие, восхитительные ощущения, замерла с колотящимся сердцем, обмирая от собственной смелости и раскованности. Смущение сплелось с другими чувствами, и я, как любопытный зверёк, осторожно потянулась к ним, желая исследовать и… попробовать снова их испытать, сделать сильнее, ярче.
— Послушная девочка, — снова шепнул довольно Валентин и его губы обхватили торчащую вершинку, нежно втянули тугой шарик.
До меня смутно донёсся звук открывшейся двери, но выныривать из восхитительных переживаний ужасно не хотелось, как и открывать глаза — я ведь знала, кто это, лорд Валентин сказал, он вернётся.