Судя по блаженному выражению на лице женщины, ей всё нравилось даже несмотря на наличие вокруг других людей и нелюдей. В следующей комнате, в кресле, сидела уже вампирша, с ленивой улыбкой наблюдавшая за тем, как мужчина в одних коротких кожаных трусах — с такими же светлыми, как у меня, волосами, кстати, — медленно целовал ей пальчики на ногах. Она довольно жмурилась и без всякого стеснения гладила свою грудь прямо через тонкую материю платья.
Дальше — зажатая между двумя нелюдьми тоненькая блондинка со спущенным до талии платьем, один из носфайи целовал её жадно и глубоко, а второй оглаживал обнажённое тело девушки одной рукой, другой удерживая её запястья. Судя по напряжённой позе, ей не очень нравилось, но, похоже, никого желания игрушки не волновали: на шее блондинки виднелась узкая полоска ошейника, от которого тянулась цепь к браслету на руке целовавшего её вампира. Я отвернулась, прикусив губу, стало одновременно неловко и вместе с тем проснулось непонятное, болезненное волнение, отозвавшееся по телу волной дрожи. Жемчужины внутри шевельнулись, добавив мне переживаний, и я обрадовалась, что мы быстро прошли эту комнату. К моим хозяевам кто-то из гостей подходил, здоровался, конечно, рассматривал меня, но слава богу, не пытался дотронуться. Красноречиво обнимавшая рука Мартина, видимо, служила достаточным намёком, что делиться лорды Харрэлы не намерены. Иногда меня представляли, иногда нет, но каждый раз — полным именем, и это, наверное, тоже что-то значило.
Мы уходили дальше, и народу становилось всё меньше к моему облегчению, и наконец в одной из дальних гостиных лорд Мартин подвёл меня к широкому дивану и усадил на него. Тут же проснулась настороженность: они… что, тоже собираются приставать ко мне прямо здесь?! Когда кто угодно может пройти мимо и увидеть нас?.. В горле моментально пересохло, беспокойство защекотало изнутри прохладными усиками, пустив снежинки мурашек по спине. Нет, не хочу!.. Не так, я не хочу, чтобы нас видели…
— Тебе не понравилось, что ты видела, Лёля? — непривычно мягко спросил Мартин, развернув меня спиной и почти уложив себе на грудь.
— Н-не очень, — честно ответила я, напрягшись. А потом, набравшись храбрости, добавила, глядя на свои пальцы, нервно теребившие ленты на корсете. — Я бы… не хотела, чтобы на меня вот так смотрели…
Валентин понимающе улыбнулся и потянулся к вазе, стоявшей рядом на столике — в ней лежали фрукты. Он взял дольку персика и поднёс к моим губам.
— Такая стеснительная, прелесть, — мурлыкнул он. — Не переживай, Лёлечка, нам бы тоже не хотелось, чтобы за нашими играми кто-то наблюдал, — выдохнул он, наклонившись почти к самому моему лицу, и добавил. — Кусай, крошка.