Прямо перед диваном, да. Ещё, между диваном и кроватью стоял низкий столик с открытой бутылкой вина в ведёрке со льдом и вазой с нарезанными фруктами.
— С той стороны нас не услышат и не увидят, Лёля, — около уха раздался вкрадчивый голос лорда Валентина, и я чуть не подпрыгнула от неожиданности, так бесшумно он приблизился. — Там это просто нарисованная картина.
Его руки легли мне на плечи, он отвёл волосы с моей шеи, и изгиба коснулись тёплые губы, приласкав суматошно бьющуюся жилку и заставив меня вновь нервно облизнуть губы. Возбуждение нарастало, хотя ко мне ещё толком не прикоснулись, но хватило и предвкушения, и обрывков неприличных мыслей, крутившихся в голове. Мне уже достаточно опыта, чтобы хотя бы примерно представлять, что же меня сегодня ждёт. Лорд Мартин днём предупредил ведь… И даже показал. При пикантном воспоминании тело отозвалось волной жаркого томления, затаившегося внизу живота лавовым озерцом. Мартин обошёл меня и остановился, окинув неторопливым взглядом, в котором ясно читались все его желания. Порочным, горящим неприкрытым вожделением взглядом. Лорд Валентин, отпустив мои плечи, устроился на диване, глядя сверху вниз и лениво улыбаясь. Я не смогла сдержать дрожи, казалось, тело превратилось в один обнажённый, вибрирующий нерв, а кожа истончилась, испарилась, и любое прикосновение взорвётся огненным фейерверком, окатив горячими брызгами. Но прикасаться ко мне не торопились… И комната за окном по-прежнему была пуста.
— Раздень меня, Лёля, — негромко произнёс Мартин, глядя мне в глаза, и улыбнулся многообещающей улыбкой.
Горло стало совершенно сухим, сердце заметалось по грудной клетке, оставляя на рёбрах синяки, и я потянулась дрожащими пальцами к пуговицам на его рубашке. Подушечки помнили гладкость и прохладу его кожи, и я теперь знала, что она нагревается, когда лорд возбуждён. Как сейчас, например. И сразу захотелось прикоснуться, погладить, подарить свою пока робкую ласку, однако мне сказали только раздеть, не дотрагиваться. Прикусив губу, я сосредоточилась на маленьких чёрных пуговичках, которые надо протолкнуть в петельки, постепенно открывая рельефный торс. Потом подняться на носочки и аккуратно ухватиться за воротник, потянуть с плеч, блуждая голодным и совершенно бесстыдным взглядом по этим крепким мышцам, перевитым венами. Боже, как же хочется прикоснуться, провести по этому телу, и… Мелькнула совершенно шальная мысль, а какова кожа Мартина на вкус, если прикоснуться губами?.. Я густо покраснела, почти уткнувшись носом в часто поднимавшуюся грудь лорда, стягивая рубашку с его рук, спокойно висевших вдоль тела. Чёрный шёлк упал на пол, и мой взгляд нерешительно остановился на ремне его брюк.