— После ритуала, Лёля, мы будем знать всё, что творится в твоей голове, — ответил Валентин, и я, вздрогнув, метнула на него косой взгляд. — Не только эмоции. Всё, даже то, что ты прячешь в самых дальних уголках души.
В библиотеке повисла звенящая тишина, я пыталась осознать только что услышанное. В голове в мгновение стало пусто, мысли исчезли, как по мановению волшебной палочки.
— Вы… сможете читать, что я думаю? — едва слышным шёпотом уточнила я, глядя на Валентина широко раскрытыми глазами.
— Да, — просто ответил он и отпил янтарной жидкости из бокала. — В любой момент, как захотим.
Вот как, значит. У меня совсем не останется личного пространства, я буду принадлежать им полностью не только телом, но и душой, мыслями. Они будут принадлежать вампирам, до конца моей жизни, которая сравняется с их, и это не изменить. Постоянно оставаться открытой, знать, что все мои мысли в любой момент могут легко прочитать, даже самые сокровенные… Выдержу ли это? Я опустила глаза, сжав бокал с остывающим вином, прерывисто вздохнула, чувствуя, как тело охватывает нервная дрожь.
— Ты всё ещё согласна на ритуал, Лёля? Можно не проводить его, но ты всё равно останешься с нами до конца своей жизни, — я вскинула голову и снова посмотрела на Мартина, сказавшего это ровным, спокойным голосом.
Однако каким-то непостижимым образом я чувствовала, что он тоже напряжён, и для него моё решение важно не меньше, чем для меня. Значит, пришло время и для моих вопросов, они давно назрели, пусть я и нахожусь в этом доме совсем недавно. Вампиры знают меня гораздо дольше, как выяснилось.
— Могу я спросить кое-что? — всё же тихо поинтересовалась, поболтав в бокале терпкую жидкость.
— Спрашивай, — разрешил Мартин.
— Я… я бы хотела знать, возможно… — говорить было трудно, я подбирала слова, стараясь не пропустить бушевавшие во мне эмоции. — Когда-нибудь, смогу ли я значить для вас больше, чем просто удобная игрушка и источник вкусной добавки к еде? — выпалила, не отрывая взгляда от бокала и чувствуя, как лицу становится всё жарче.
Пальцы сжались крепче на ножке, потому что я заметила, что они тоже дрожат. Внутри стремительно нарастало напряжение, я уже жалела, что поддалась порыву и решила прояснить возможные варианты моего будущего, если всё зайдёт слишком далеко, чем есть сейчас. Краем глаза заметила, как Мартин мягко улыбнулся, его пальцы скользнули по моей ноге, погладив щиколотку. От щекотного прикосновения я дёрнула стопой и у меня вырвался смешок.
— Ты сейчас говоришь, сможем ли мы полюбить тебя, Лёля? — негромко уточнил он.
Мои губы тронула грустная улыбка, я посмотрела в его глаза, сейчас прозрачные, как кусочки янтаря, подсвеченные солнцем.