Валентин усмехнулся, его серебристые глаза блеснули в полумраке комнаты, и рука свесилась с ручки кресла.
— Сюда, девочка, — пояснил он.
Мне предлагалось сесть прямо на пол, около него, осознала я. Почему-то в душе кольнула обида — в самом деле, я же не собачка!.. А потом напомнила себе, что несмотря на некие договорённости между нами, носфайи остаются нелюдьми. И для них я — всё-таки в большей степени игрушка. Даже несмотря на заботу и появившуюся в их отношении ко мне некоторую теплоту. Не стоит мечтать о большем, Лёля, только потому, что тебе показали, что не хотят тебя терять. Иллюзии лишь разрушат то хрупкое равновесие, что установилось в моей душе с некоторых пор. И я послушно опустилась на толстый ковёр, искоса поглядывая на Валентина и ожидая, что дальше. Он же наклонился, ухватил меня за подбородок, вынуждая смотреть в глаза, и медленно улыбнулся. Его палец очертил контур моих губ, потом слегка нажал, заставив приоткрыть их, и снова погладил. У меня пересохло в горле от смутной догадки, и совсем не думая, что делаю, я нервно облизнулась. И замерла, увидев, как вспыхнули расплавленным серебром его глаза и резко расширились зрачки, оставив от радужки лишь узкий ободок.
— Лёлечка, — низким, бархатистым голосом произнёс Валентин, и по спине разбежались колкие мурашки от предвкушения, которым загорелся его взгляд. — Я хочу, чтобы сегодня ты выучила ещё один урок, крошка. Точнее, освоила кое-что новое, — он наклонился почти к самому моему лицу и языком провёл по моим губам, увлажнив их.
А потом в мой рот скользнул его палец.
— Оближи, Лёля, — слегка охрипшим тоном, одновременно нежно и требовательно произнёс Валентин, не сводя с меня своих завораживающих глаз, и легонько шевельнул пальцем.
Сердце ухнуло в пятки, воздуха стало резко не хватать. Реальность словно отдалилась, и даже закружилась голова от осознания, что именно хочет от меня младший вампир, к чему все эти просьбы. Перед глазами вихрем промелькнули картинки вчерашнего вечера, как это делала блондинка, и… Я невольно сглотнула, мои губы непроизвольно скользнули по пальцу Валентина, а язык неуверенно коснулся подушечки. В глазах младшего носфайи вспыхнули искры, его дыхание участилось, и он наклонился ещё ниже ко мне. Казалось, чёрные провалы зрачков с багровым пламенем и узким серебристым ободком заполнили собой всё пространство, звуки стали глуше. Страх, неуверенность, замешательство и совсем чуть-чуть любопытства — все эти эмоции смешались в душе в терпкий, немного горчащий коктейль, туманя голову и не давая задуматься, о том, что же я делаю.
— Вот та-а-ак, умница, — прошептал Валентин и его палец скользнул дальше в мой рот, и потом так же медленно обратно.