В этой истории внезапное вмешательство третьего лица — Архипа, привносит неожиданные повороты и натягивает ткань обычной жизни. Мужчина и его женщина пытаются сохранить контроль над ситуацией, но каждое движение кажется подстроенным в пользу нового фигуранта — Архипа. Атмосфера напряженная и захватывающая, словно хитро спланированная игра на конечном призовом месте....
Достает оттуда коробку с эмблемой ювелирной компании.
— Я подумал, что жемчужное ожерелье подойдет к любому наряду, — говорит смущенно, доставая с бархатного ложа цепочку, украшенную крупными жемчужинами и бриллиантовыми цветами. — Нравится? — интересуется с придыханием, надевая мне на шею невероятной красоты колье.
— Оно обалденное, — шепчу, прижимаясь щекой к крепкой руке мужа.
— Только знаешь, Тонечка сказала, что жемчуг один не дарится. К слезам. Поэтому я тут еще кое-что приобрел для комплекта, — бубнит он, доставая из кармана пиджака файл, аккуратно свернутый в трубочку.
— Что это? — спрашиваю я еле слышно. Читаю сквозь слезы. Но буквы, гадины, расползаются в разные стороны. Выписка из Госреестра на право собственности. Объект — гостиница «Жемчуг». Собственник — Макарова Яна Сергеевна. Охренеть!
— Ты с ума сошел? — шепчу, смаргивая слезы. — Они нам этого не простят.
— Никто сюда больше не сунется. Им дали, они не оценили. Тогда им дали еще раз. Только по голове. Не реви, Ян, — обнимает меня Никита.
— Обойдется, — шепчу я. — Я твоими подарками не разбрасываюсь. И колье носить не смогу. Ты же его до пары купил, — смеюсь, осторожно утирая слезы.
— Значит, возвращаемся? — улыбается мне Никита.
— Конечно, — киваю головой как китайский болванчик и добавляю со вздохом. — Нужно идти. Народ внизу уже заждался.
— К чему эти церемонии? — бухтит словно дед Макаров. — Ты уже три дня как моя жена…
Он собирается добавить еще что-то, но в этот момент в комнату вбегает заплаканная Милана.
— Мама, мама, — кидается ко мне. Протягивает своего линялого зайца. — Забоеел! — завывает страдальчески.
А следом за ней влетают Коля с Алешей.
— Мама, у Миланкиного зайца внутри стекло. Посмотри.
Забираю игрушку и, просунув палец в узкую прореху достаю прозрачную горошину. Затем еще пять.
Трындец какой-то! Василиди, свинья поганая, к чему ты готовился?
— А ну-ка, несите свои игрушки, — командует Никита. И осторожно разрезав маникюрными ножницами швы на брюшках, мы высыпаем в вазочку, стоявшую около зеркала, сверкающие на солнце камни.
— Нужно пересчитать, — в ужасе шепчу я.
— Потом, — морщится Никита и командует нашему маленькому отряду. — Быстро спускаемся вниз. После свадьбы всех зверей лично вылечу.
— Хорошо, папа, — радостно вторят близнецы, а за ними шепеляво повторяет Милана.
Вижу, как по лицу любимого разливается довольная улыбка. Это наверняка лучшее, что он услышал сегодня.
