Автор
Рокоплечий мужчина в строгих брюках и рубашке смотрится опасно и подчеркнуто сильным. Я едва дышу от напряжения, не зная, видел я это перед глазами или воображаю. Его взгляд на меня уверен, что он здесь не просто так. А каким образом он попал в столовую? Здесь только мы двое: сотрудник и его гость....
Наверное, летом и с жильем, и с работой должно быть полегче.
Спускаюсь по лестнице, но едва заворачиваю за угол, как кто-то крепко хватает меня, а затем слышу:
– Ну, вот ты и попалась.
2 Влада
Внутри все обмирает от этой фразы. Голос незнакомый, но я сразу понимаю – хорошего ждать не стоит.
Дергаюсь, надеясь вырваться из цепкой хватки. Однако в итоге подворачиваю ногу и лишь усугубляю свое положение.
– Ну, куда же ты, девочка, – шепчет напавший на меня мужик. – Тише, моя конфеточка, папочка тебя не обидит.
Меня тошнит от его мерзких слов.
– Пустите! Сейчас же! – хриплю, пугаясь того, что мой голос звучит слишком тихо. – Я закричу! Помо…
Мне на лицо ложится широкая ладонь.
– А вот это лишнее, – уже совершенно иначе рычит незнакомец. – Не дергайся, и все пройдет легко. Давай, вот так.
Прижимается ко мне еще сильнее, и я чувствую его так близко. Хватаю за ладонь, которая закрывает мне рот, и тут же получаю ощутимый шлепок по попе.
– Будешь послушной – и я не буду грубым, – шепчет этот мерзавец.
Щупает грудь, мнет ее. Мне очень больно и неприятно. У меня легкая кофточка, и тонкое белье.
– Какие сисечки, – жадно дышит ублюдок. – Вот так, кобылка, давай, я по-быстренькому тебя.
– Не надо! – мычу ему в ладонь. – Не надо!
Перед глазами все размывается из-за слез. Отчаяние заполняет меня. Каждая моя попытка освободиться заканчивается болезненным тычком или, что еще хуже – слюнявыми поцелуями в шею. Этот козел пыхтит, прижимается ближе, задирает куртку, а потом вообще разворачивает меня лицом к стене и наваливается.
– Я сейчас уберу руку, а если ты заорешь, то он окажется у тебя под ребрами.
И перед глазами мне демонстрирует настоящий нож!
Медленно киваю, понимая, что урод не шутит.
– Вот и умничка, конфетка.
Действительно убирает ладонь, а я, даже если бы захотела, не смогла бы сейчас даже пискнуть – горло будто тисками сжали.
В голове бьется мысль, что я вот так тут и останусь – изнасилованная и порезанная.
Ну, может, Галина завтра будет рвать и метать, что я не пришла. Но быстро забудет – переключится на других девочек-моделей, и все.
Так горько становится. Хотя я и так знала, что одна в этом мире, что будь это иначе, я бы не оказалась в детдоме, где меня и нашла Рогова.
Мне тогда почти исполнилось восемнадцать – осталось всего пару месяцев, и меня бы выгнали за ворота.
В детдоме жизнь не сахар.
