Автор
В ночной тишине город слышится треск ветки и шорох под ногами — знак того, что кто-то ищет укрытия от холодной ночи. Вдруг видишь мать ребенка, толкающую его к тебе. Она делает это за выгоду в бизнесе. Какова же история? Папа оправдывает свое предпринимательство, а дочь — любовницей своего сына. Все кажется чудесным сказком, но на самом деле — черной магией и неразделенной тоской....
Теперь зайти снаружи можно только с ключом и кодом. Заторможенно включаю чайник. Наливаю всем в фарфоровые чашечки с позолотой.
— Может, что-то приготовить?..
— Ник… — смотрит на меня с состраданием Сергей. — Ты бы переоделась… Сходи в душ, погрейся. Мы сами…
Понимаю, что меня всю колотит и босые ноги оледенели на каменном полу.
— Мхм… — растеряно киваю я.
Дома так пусто. Непривычно…
Скармливаю собакам ветчину из холодильника.
Умываю лицо…
Почему папа до сих пор не приехал? Он же видит, что я здесь.
— Проходите… — киваю ребятам на гостиную. Там кресла, диваны, им будет удобнее.
Иду вперед них и замираю. На светлом ковровом покрытии большое тёмное пятно…
Его неровные края напоминают береговую линию континента. Кровь… Папина?!
Её так много! Пятно просто огромное!
Мне становится плохо, я начинаю оседать. Чувствую, как меня подхватывают… Слышу тревожные голоса… Мне растирают ладони…
— Ник! Ника… — лёгкие шлепки по щекам, все мелькает, голоса из гулкого далека становятся ближе и внятнее.
— Ника, вода… — к губам прижимается что-то твёрдое. Яркий свет люстры режет глаза. Чувствую, как Федерико гладит меня по волосам. Тошнота и слабость… шум в ушах вдруг превращается в грохот.
Мы все вздрагиваем, разворачиваясь к двери, я хватаю Тару за ошейник. Она, дернувшись, встает в стойку и низко рычит.
— А ну-ка убрали руки от моего ребенка!
В гостиную вваливается несколько мужчин.
Папа!..
Сжав крепче шею рычащей Тары, улыбаясь, я рыдаю, разглядывая его.
Живой… Только рука перевязана и на груди медицинский корсет. Очень бледный. Пошатнувшись ложится спиной на косяк и обессиленно съезжает вниз.
На нас направлены стволы пистолетов. Еще несколько дней назад меня бы это напугало до полусмерти. Теперь даже не дергает. Область моих страхов сместилась совсем в другое поле.
— Павел… Я предупреждал… откроются раны…
— Идите к черту, — шепчет Папа, не отводя своих глаз от моих. С ужасом оглядывает меня.
Его бинты на плече наливаются алым цветом.
— Пап… — всхлипываю я.
— Опустите стволы!.. — оглядывает он пьяным взглядом мою компанию. Его глаза закатываются, и он отключается…
Глава 41 — Бетонная коробка (Беркут)
Ненавижу бетонные коробки. И вернувшись из армии, я сразу решил, что не буду жить в квартире, только в доме. С огромными панорамными окнами. Да, это не первая моя бетонная коробка… Но мне хочется верить, что последняя."
"Посадить тебя Беркут можно очень надолго. При желании.
