Автор
Роман приглашает Евгению ко всемы себе на работу — чрезвычайно острая Женька Смирнова, который уже давно стала любимой подчиненной, но теперь и боссом. Уютный кабинет остается холодным из-за застекленного окна, а зима не собирается уступить свои права.
Ниже начинаются уродские черные штаны, но фантазия уже дорисовывает покатые бедра с выпирающими подвздошными костями.
— Ну как, Роман Петрович, тяну на премию? — вырывает меня из нирваны ее гарцующая “р”.
— Ты сдурела что ли, Смирнова? — выдыхаю, с трудом переводя взгляд на ее лицо. Поднимаю сигарету с пола и выкидываю ее. — Почему не сказала, что под свитером ничего нет?
— Как это ничего? А сиськи? — пожимает она плечами.
Закатываю глаза. Логика железная.
— Прикрой срамоту свою, — киваю на грудь, снова кидая на нее быстрый взгляд.
Или четверочка? Не понятно, бельишко кружевное с толку сбивает.
Достаю сантиметр из тумбочки.
— И ничего не срамота, — бубнит обиженно Смирнова и напяливает кофту. — Вам не угодишь.
— Да не одевайся ты пока! — рычу.
Она выглядывает на меня из горловины свитера и замирает с приподнятыми руками.
— Вы уж определитесь, товарищ директор.
— Да просто руками сиськи свои прикрой, я не знаю! — не выдерживаю. — Мне нужно размер твой узнать.
— Дэ.
— Что “дэ”?
— Грудь “дэ”… Четвертый размер.
Качаю головой, приближаясь к ней и растягивая сантиметровую ленту.
— Да, но нет, — зависаю на ее аппетитной ложбинке, выглядывающей из шерстяной засады.
— Роман Петрович, в глаза смотрите, — хихикает Женька, поднимая кофту выше. — А то знаю я вас, серцееда. А дедушкой Морозом вы будете? Вам по возрасту пойдет.
Закатываю глаза. Мне всего сорок, но Смирнова ставит в нашем общении акценты так, будто все девяносто.
— Ты мне тут не обзывайся давай. — хмурюсь и развожу ее руки в стороны, всячески удерживая себя от взгляда вниз. — Ты не будешь снегурочкой. Старая слишком. — не могу удержаться от укола, но она лишь продолжает тихонько гоготать.
А сколько Женьке лет, интересно? Что-то около двадцати пяти вроде.
Пропускаю ленту ей за спиной, фиксирую на груди и все равно приходится посмотреть вниз, на результаты измерений.
Основная часть лифчика-топика не прозрачная и закрывает все самое интересное, чем только подогревает желание аккуратненько оттянуть тонкую ткань пальцем и заглянуть под нее.
Чувствую, что организм упорно реагирует на Смирнову, как на красивую женщину. Ему для этого достаточно ее красивых сисек. Все остальное — второстепенно. И только ее ярко выраженное “рычание” возвращает меня в реальность.
Следом измеряю талию.
