Но я не могу уйти. Глаза горят свечей чужой амбиции и власти. Альбатрос голоса, как у котенка мурчит. Меня называют так, будто наше общение - это всего лишь небольшое приключение в мире несбыточной любви. Держись, Лада. Просто держись.
Меня дураком даже отец уже лет пять не называл. Отвык я как-то.
Хочется по роже нахальной втащить.
Но нельзя.
А то реально дураком буду в такой ситуации.
Игореха жрет еще дольку соленого лимона, скалится. Типа, приветливо.
– Ты, вместо того, чтоб трахать сходу, должен был поговорить.
– Бля, без тебя бы не просек, – кривлюсь я. Тоже мне, психолог.
– Ну а если просек, какого хера не сделал?
– Да времени не было!
– На трах-то нашлось, – резонно возражает Игореха.
– Это другое.
– Нихера не другое. Это просто значит, что ты членом думаешь.
– Ты, бля…
– Я, бля. Тебе сколько лет, Питер? Тридцать три? Тридцать четыре? Вроде как пора умнеть, а?
– А тебе говорили, что, если вовремя рот закрыть, то зубы целее будут?
– Неа, – смеется Игореха, – нахера мне такие глупости знать?
Действительно. Ему – точно не надо. Все равно толку никакого.
Ладно, раз пошла такая пляска… Всё выложу.
– Игорех… Ну вот я вообще ее понять не могу. Она меня хочет, понимаешь? С самого начала хотела! С первого дня, как в кабинет зашла! Ну что я не могу понять, течет баба или нет? Но прям шоры какие-то поставила.
– А потом смотала?
– Да. Но тут не ее вина, конечно…
Игореха сидит, думает, посматривая на просвет в стакан.
– Эй, парни, закурить не будет?
Мы синхронно поднимаем взгляды на заросшего бугая в спортивках и недельной щетине, подошедшего к нашему столу.
Вот, если б Игореха согласился на нормальный кабак, вместо этой дыры, то таких утырков там бы не водилось… Но друг дальше, чем за два квартала от дома обычно не ездил, а по барам вообще не шлялся.
– Мы не курим, дядя, – сухо отвечаю я, отворачиваясь.
– А чего такие грубые? Манеры где?
– В пизде, дядя, – рифмует Игореха прежде, чем я успеваю нивелировать конфликт. – Пошел нахер от стола.
Мужик, офонарев от ответа, отходит в сторону, к своему столику, где сидят еще четверо таких же, как и он, помятых типов.
Игореха, не обращая больше на него внимания, говорит:"
"– Короче, так. Если нет логики в поведении, это не значит, что ее нет. Это значит, что ты ее не видишь. Сейчас налицо все признаки того, что ты не полностью владеешь информацией.
– Да как не полностью? Я все про нее знаю.
– Значит, не все. Значит, есть какая-то переменная или постоянная, которая нам незнакома. И ее надо выяснять.
![Обложка книги Чехов. Книга 8. Темный всадник [СИ]](/uploads/posts/images/1/chekhov-kniga-8-temnyi-vsadnik-si.jpg)
