Стараясь не шуметь, Варвара нащупала гантель, которая должна была укреплять тело, но пока отдыхала под вешалкой. Она зажала в кулаке тяжесть, чтобы нанести внезапный удар. А там видно будет.
Вооружившись, Варвара шагнула в проем.
В гостиной царила тьма – так бывает вечером белой ночи. На диване кто-то сидел. Он вел себя нагло: даже не встал при появлении хозяйки. Закинул ногу на ногу.
– Занимаешься гимнастикой по вечерам?
Варвара спрятала за спину оружие.
– А ты оставляешь следы, – ответила она.
– Плохо, теряю квалификацию. Угостишь гостя, сестренка?
Груз тянул руку. Варвара избавилась от него, положив гантель на пол. Потом уберет.
– Пошли на кухню, гость…
Все-таки работа оставляет неизгладимый отпечаток. Борис не менял своих привычек. Проникнуть в квартиру и предстать в кресле или на диване, чтобы хозяев хватил сердечный удар, – эта шутка была коронной в его репертуаре. На Варвару она уже не действовала. В пятый раз не так страшно. Не то что в первый, когда брат пошутил.
На кухне Борис проверил холодильник.
– А еще девушка называется, – сказал он, осматривая чистые и пустые полки. – У тебя тут шаром покати. Ты чем питаешься?
– Чем успею, – ответила Варвара, набирая чайник. Она знала: это прелюдия. Просто так, поужинать, брат не заглянет. Слишком занятой человек.
– Испортишь молодой организм.
– У меня ванзаровский организм.
Борис согласно кивнул:
– Благодари наших предков. Такое сокровище надо беречь смолоду.
– А ты бережешь на своей службе?
– Я нет, – гордо ответил Борис. – А ты должна.
– Потому, что тебе род продолжать… Есть у тебя хоть что-то существенное? Например, коньяк?
– Выпит, – честно призналась Варвара.
– Понимаю, спиваешься. У людей театральных это нормально.
– Тогда одобряю. Завари, что ли, брату кофе.
– Кофий не держим-с, – привычно ответила Варвара.
– Ладно, заваривай свою бурду.
– Это не бурда, а лучший дарджилинг. – Варвара ощутила ветерок дежавю. Да что же они со своим кофе так носятся? Чай лучше.
Борис уселся за кухонный стол, Варвара поставила чайник. Заварить ему крепче, чем полагается, может, почувствует разницу.
– Рассказывать или знаешь? – спросила она, садясь напротив.
Брат не стал изображать невинность и родственные чувства.
– Как ощущения под подпиской о невыезде?
– Мир открывается новыми гранями.
– Что ж, гражданка Ванзарова, начинающая рецидивистка, колитесь… Только чистосердечное признание смягчит вашу вину.
Варвара подумала, что семейный юмор хорош, когда применяешь его на других. Испытание на себе ей не очень понравилось. Она кинула в заварочный чайник не две, а четыре ложки. Назло брату.
– Что именно рассказывать?
– Все, что утаила от капитана Половца.
Борис сидел в непринужденной позе. Глаза его цепко ощупывали сестру.