– Как зовут того, кого сосватала тебе гадалка?
Лицо Марты озарил лучик счастья. Мелькнул и скрылся.
– Его зовут Макс, – произнесла она с медовой нежностью.
Варвара ощутила нехорошее предчувствие. Хотя почему нехорошее? Наоборот. Получила то, что заслужила. Это урок: не буди спящую сыскную жилку.
– По именам мало кого знаю в институте…
– Он не называл фамилию, я не спрашивала, – ответила Марта. – Студент-актер… Такой красавчик… Вежливый, сдержанный, культурный… Ничего себе не позволял, будто не понимал, зачем я с ним встречаюсь… Обращался только на «вы»… Ты его знаешь?
Сказать Варваре было нечего. Не всем Максам аспирант Ванзарова поставила незачет. Есть шанс на случайность.
– Сейчас ты умоешься, и мы поедем в институт, поищем твоего Макса… Может, он не приехал потому, что готовился к зачету…
Марта так яростно замотала головой, что прическа окончательно погибла.
– Нет… Нет… Никогда… Чтобы я сама бегала за мальчишкой… У меня тоже гордость… Но я бы с удовольствием повстречала Эстель… Повыдергивала бы ей все дреды, – и пухлый кулачок погрозил ненавистной гадалке.
– Ну хорошо. – Варвара решила остаться и разделить с подругой тортик, заодно узнать подробности об Эстель. Но смартфон подал сигнал.
Она взглянула на экран и не сразу поверила глазам. К сообщению прилагался видеофайл. Запись была недлинной, содержательной. Варвара испугалась. Страх отодвинул все обиды и сжал стальным обручем. Он был так силен, что не поддавался премудрости Соломона. Варвара повторила про себя трижды: «страх – лишение рассудка». Заклинание не помогало. Теперь она не могла остаться и утешать Марту.
Ей самой требовалось утешение.
В чем не может помочь ни лучшая подруга, ни брат, ни даже Тэд.
Справляться придется самой.
На гражданскую панихиду она собиралась как на премьеру. У главного входа в театр топтались кучки людей в черном с большими и малыми букетами. На другой стороне улицы припарковались машины двух городских телеканалов и трех федеральных. Нет новостей лучше, чем о горе.
Варвара направилась к служебному входу. Она была спокойна и решительна. Настолько, что, если бы пришлось, прорвалась бы в театр с кулаками, ничто не могло ее остановить. Кулаки не понадобились. Тот, кому они предназначались, курил у служебного входа. Мукомолов был в модном черном костюме с белой рубашкой без ворота. Скорбел он стильно. Заметив Варвару, двигающуюся напрямик, режиссер выпустил дым и подмигнул.
– Решили отдать последнюю дань актрисе, жизнь которой испортили? – спросил он.
