Утром вы пытались исправить его ошибку.
– Хорошо, я вас обманула и вернулась за смартфоном, – сказала Варвара так, будто созналась.
Половец насторожился:
– Готовы сделать признание?
– Капитан, если у меня есть глупый сообщник, который снимает убийство и я подчищаю за ним, – тут Варвара невольно представила в этой роли одного человека. Митя подходил как нельзя лучше. Только вспотел бы. – Если про съемку вспомнила только утром и вернулась, то я не стала бы вызывать группу захвата, чтобы меня положили лицом в кафельный пол.
– Вызвали соседи, – не уступал Половец.
– Нет, не соседи, – ответила Варвара.
– Доказательство у вас на смартфоне.
– Криков Торчак никто не услышал. Это старый дом, толстые стены. Если вчера вечером соседи не вызвали полицию под истошные вопли знаменитой актрисы, чтобы поймать меня в момент преступления, с чего бы они стали вызывать вас тихим мирным утром? Никто не видел, как я поднялась по лестнице и вошла в квартиру.
Капитан сдержанно хмыкнул.
– Вызов сделал тот, кто убил Торчак и хотел подставить именно меня, – продолжила Варвара.
– Доказательство в съемке: только в этом случае имело смысл надеть парик, похожий на мои волосы, и одежду, какую я покупаю себе. Разве не логично: снимать так, что не видно моего лица, но бросить подозрение?
Варваре показалось, что сеть, которую на нее накинули, прорвалась. Остался один крепкий узелок. Половец не упустил возможность затянуть его потуже.
– Вы сказали, что Торчак просила вас приехать сегодня утром. Разговор могли слышать те, кто был на сеансе. То есть у вас появились свидетели. А вы, как девушка, которая соображает, поняли: отличный предлог. Вечером можно убить Торчак, а утром появиться с невинными намерениями. Заодно подчистив за сообщником. Просто и эффективно. Как вы любите.
Начав врать, надо знать, где закончишь. Варвара дала себе слово такую ошибку больше не допускать. Выгораживать Митю становилось все труднее.
– То есть вы хотите сказать, что я спланировала убить Торчак, купила шокер, обзавелась сообщником, хуже которого трудно найти, а потом понадеялась, что Торчак попросит меня приехать утром, чтобы получить хлипкое и сомнительное алиби? А если бы она не просила, что бы я сделала?
– Вероятно, то же самое, – не слишком уверенно ответил Половец.
– В таком случае я должна была ехать к Торчак сразу после сеанса. И оказаться у нее так быстро, что она не успела снять платье с капюшоном.
– Что в этом невероятного?
– Я точно должна была знать, что Торчак будет одна.