– Исполнилось его заветное желание?
– Можно сказать и так…
– Чем ваша жена занималась в свой последний вечер? Общалась со студентами?
Гурымов пожал плечами:
– Может быть. Я не знаю… Находился здесь, на съемках. Кажется, у нее не было спектакля вечером… Наш разговор доставляет мне огромное наслаждение, но боюсь, что скоро позовут на площадку.
– Постараюсь успеть, – сказала Варвара. – Насколько помню, Карина не завела странички в соцсетях. Избегала общения со зрителями в социальных сетях?
– Она не успела. Незадолго до кончины говорила, что хочет завести блог в этом, как его, Кити-кэт, кажется?
– «Тик-Ток», – поправила Варвара.
– Да, вот там… Но этому не суждено было случиться.
– Слышала, что Карина интересовалась старинными лечебными рецептами.
Удивление было столь натуральным, что Гурымов встал со столика, который издавал под его весом жалобные звуки.
– Вы слышали? Лично мне об этом ничего не известно. Не думаю, что человек, у которого стоит кардиостимулятор, будет без разрешения врачей принимать старинные лекарства.
Варвара переглянулась с Ингрид. Это была новость.
– У вашей жены стоял кардиостимулятор?
– Теперь об этом можно говорить, – ответил Гурымов с печалью. – Карина тщательно скрывала. Каждый выход на сцену был риском. Она всякий раз шла на подвиг. А негодяй Мукомолов заставлял ее делать акробатические трюки.
Варвара видела эти трюки: ничего более нелепого, чем сальто в комедии Шекспира, нельзя было представить.
– Мукомолов знал о кардиостимуляторе? – спросила Варвара.
– Об этом не знал никто, – резко ответил Гурымов. – И вам я сказал только потому, что люди должны понимать, каким подвигом была жизнь Карины… Простите, Варвара, общаться с вами редкое удовольствие. Но мне надо подготовиться к съемке. Еще увидимся… Ингрид, проводи подругу и вернись, пожалуйста…
Гурымов помахал левой рукой, как будто отчаливающему пароходу. Накрахмаленная манжета с запонками съехала, обнажив запястье. На нем виднелось украшение: браслет из красного пластика. Варвара постаралась смолчать, чтобы все не испортить. Они ведь еще увидятся. Гурымов сам сказал, нельзя упустить такой шанс. Вот тогда она и спросит. Не сейчас.
По коридору бродили загримированные актеры. У некоторых на груди лежала белая салфетка, чтобы уберечь костюм от румян и белил.
– Ну как, подруга, то что надо?
Ингрид была горда собой.
– Великолепно, – ответила Варвара. – Не представляю, как ты смогла.
– Уметь надо. Я же говорила: второй раз ошибки не будет… Узнала то, что хотела?
– Теперь все стало ясно?
– С тебя пиво в приличном пабе.
– Новая бутылка коньяка в холодильнике…
– И кофе у тебя в доме! – окончательно обнаглела Ингрид.
– Заведу ради тебя, – согласилась Варвара.