Автор
Жизнь обычной девочки прерывается одной ошибкой — она оказывается на пороге своей будущей жизни. Теперь Машка должна решить, не выбросится ли из неё призрак прошлого или найдет силы вернуться к настоящему. Встреча с ведьмой и ее внезапная сила только начинают открыть тайны этой загадочной судьбы....
– Не паникуем, девочки! – распорядилась я, заметив побледневшие лица помощниц. – Все идет по плану.
Пока нас вязали и подкладывали поленьев, на площадь успели опуститься сумерки. Оттого зажженные факелы смотрелись впечатляюще. Их свет искажал черты и без того не слишком привлекательных храмовников и инквизиторов. Ладно, последние хотя бы без пыток решили обойтись. А то с них станется.
– Признаешься ли ты в грехопадении, ведьма? – уточнил балбес с посохом.
Напрасно я прежде решила, будто пыток не предвидится.
Или это нервы мои были на пределе?
– Никуда я не падала, – призналась откровенно. – И не собиралась, вроде бы… Хотя, нет, постойте-ка! Не далее как вчера поскользнулась на скользкой от дождя почве и приложилась пятой точкой. Еще и синяк остался. Предъявить?
Выставила в боковой разрез длинной сорочки ножку и зазывненько так улыбнулась.
– Дьявольское отродье! – заверещал инквизитор и крепче сжал посох. Ударил им об землю, и к моим ногам (незаметно человеческому взгляду, но вполне ощутимо для магического) поползли алые всполохи заклинания. Призваны они были запечатать мне уста.
Да не тут-то было! Для меня, не только как для ведьмы, но и как просто женщины, запретных плодов не существовало со времен Адама.
Одним взмахом ресниц я отправила заклятье обратно, к инквизитору. Тот с перепугу замычал и чуть не наложил в штаны. Не заклинаний, разумеется.
Правда, отошел довольно быстро, сориентировался и жестом приказал помощникам поджигать.
– Да, как раз пора, – согласилась я, заметив вдалеке клубы пыли.
От уверенности, прозвучавшей в моем голосе, факелы в руках инквизиторов дрогнули. Но тут главный инквизитор (не без помощи магического камешка, разумеется) справился с моим заклятием. Его грозный окрик быстро вернул подчиненным самолюбие и ненависть к ведьмам.
– Умри, тварь! – взревел один. Косматый такой, с безумными выпученными глазами и растрепанной белесой бородой.
