Автор
Вероника, добрая улыбка на лице — вот как я встречаю шатенку с белыми розами. Ответ задерживает мою работу, и мы быстро затеваем обмен вежливыми фразами о цветах. Однако атмосфера здесь непростая, будто под куполом тайны скрываются секреты и недовольства.
Что произошло?
– Молодая девушка, подданная Японии, пошла купаться, и мы её больше не видели! – Мой голос звучит хрипло и тихо. Срывается на истерические нотки."
"– Вы уверены, что она не выбралась обратно? Осталась в реке?
– Я не знаю, но на яхте её не было. – Шепчу, обхватив себя за плечи. Кошусь на Эми, которая безучастно смотрит в одну точку, напичканная успокоительными лекарствами.
– То есть, вы не уверены? – Голос Петрова звучит с издевкой. – Я уже понял, что у вас всегда своё видение преступления, Вероника Игоревна.
Я поворачиваю голову к Антонову – он молчит. Сверлит полицейского тяжёлым взглядом, поджав губы. Прячет руки в карманы, стараясь казаться невозмутимым, но я вижу, что он взбешён. Едва сдерживает себя.
– Вы попробовали разобраться с той камерой видеонаблюдения, которую у меня выпросили? – Петров уже откровенно издевается, всматриваясь в сосредоточенное лицо моего супруга. Переводит уверенный взгляд на меня, вопросительно выгибая левую бровь.
Я замолкаю. Стараясь не дышать, чтобы не пропустить ни одной важной детали – Никита не распространялся на эту тему, предпочитая держать всё в тайне.
– Нет. Моим ребятам не удалось выжать ничего из карты памяти. Она сильно оплавилась при пожаре. Восстановлению не подлежит.
– Вот! – Петров поднимает указательный палец вверх, довольно ухмыляясь. – А вы считали нас идиотами. Так что, Антоновы, езжайте домой и не мешайте следствию. Найдём вашу японку. А пока нет тела – нечего говорить о смерти, ясно?
Ладонь Никиты ложится мне на поясницу, подталкивая к парковке.
– Вероника, уезжай. Михаил Андреевич отвезёт тебя в твою квартиру.
– А как же…ты? – Спрашиваю, покорно перебирая ногами в сторону парковки. Задыхаюсь от осознания того, что скоро я буду свободна от Антонова, как и мечтала раньше.
– Я их не брошу, разумеется. А нам с тобой больше не нужно жить вместе.
– Но ведь девяносто дней ещё не прошли. – Дрожу, выдыхая воздух со свистом. Грудь предательски сдавливает тяжёлая горечь. Разливается свинцом по венам.
– Я устал от всего этого, Вероника. Устал притворяться. Устал добиваться тебя. Прощать. У меня просто нет сил. – Выразительно смотрит на меня, проводя пальцами по тёмной шевелюре. Прочищает голос. – Ты свободна.
