Автор
Вероника, добрая улыбка на лице — вот как я встречаю шатенку с белыми розами. Ответ задерживает мою работу, и мы быстро затеваем обмен вежливыми фразами о цветах. Однако атмосфера здесь непростая, будто под куполом тайны скрываются секреты и недовольства.
Натыкаемся глазами на приветственную табличку с фамилией «Антонов» и подходим к миловидной японке, одетой в элегантное темно-бордовое платье. Она чуть кланяется нам, расплываясь в искусственной, излишне натянутой улыбке, как будто мы для неё – самые дорогие гости.
– Антонов-сан, прошу вас проследовать за мной.
– Спасибо.
Никита кланяется в ответ, не спуская с девушки внимательных глаз. Кивает нам с Михаилом Андреевичем, жестом показывая следовать за ним.
Через пять минут мы уже едем во внушительном внедорожнике навстречу с Ямамото.
Девушка отвечает неохотно – видно, что она с радостью бы погрузилась в свои мысли, но азиатская вежливость не оставляет ей другого выбора.
Михаил Андреевич, сидящий рядом со мной, вообще не обращает внимания на реальность – его же вовсю захватила какая-то книга на японском языке, которую он начинал изучать ещё в самолёте.
Дорога занимает у нас почти полтора часа, несмотря на то, что девушка ведёт внедорожник очень уверенно, лавируя в потоке машин и практически не снимая ногу с педали газа. Но когда, наконец, перед нами вырастает причудливый заборчик из красного кирпича, я облегчённо выдыхаю.
Никита выходит из автомобиля первым и галантно распахивает дверцу с моей стороны. Властно цепляет за запястье, притягивая к себе.
– Устала?"
"В этом бархатистом голосе слышится столько неприкрытой заботы и печали, что мне на секунду становится не по себе.
Спокойно киваю, позволяя мужу удерживать свои пальцы в тёплой ладони. Смотрю, как подбежавшие слуги начинают споро доставать наш багаж.
– Антонов-сан, добро пожаловать! Как долетели?
У ворот вырастает крепкая мужская фигура в тёмном костюме, и я поспешно отпрыгиваю от Никиты, как будто нас только что застали на месте преступления.
Акайо Ямамото плечист, среднего телосложения и, если бы не паутина мелких морщинок под глазами, мог бы сойти за нашего ровесника. В его тёмных как печные угольки глазах сквозит какой-то холод, и я инстинктивно сжимаюсь в комок, напоминая снежную бабу.
– Аригато, гэнки дэс.
Никита почтительно кланяется в ответ, разворачиваясь в пол-оборота. Указывает на меня ладонью, переходя на русский язык.
