Автор
Вероника, добрая улыбка на лице — вот как я встречаю шатенку с белыми розами. Ответ задерживает мою работу, и мы быстро затеваем обмен вежливыми фразами о цветах. Однако атмосфера здесь непростая, будто под куполом тайны скрываются секреты и недовольства.
Их лица источают такое смирение, что глядя сейчас на юную японку, я и предположить бы не смогла, что она имеет такой страстный нрав, ублажая любимого в саду с помощью оральных ласк.
– А вы не посидите с нами?
Стараюсь, чтобы мой голос звучал как можно приветливее по отношению к хозяйке резиденции. Она кажется больной и измождённой, и мне становится невыносимо жаль её. Кажется, ещё секунда, и Эми свалится в обморок, не устояв на ватных ногах.
– Нет, Вероника-сан. Женщины моего рода должны стоять и не притрагиваться к пище, ожидая, пока гости и хозяин дома не насытятся.
Карканье японца разносится над столом, вызывая во мне водоворот смешанных чувств. Я хватаю со стола салфетку, начиная теребить её в ледяных пальцах. Смотрю, как она превращается в лохмотья, рассыпаясь в моих руках.
– Но разве у вас нет прислуги?
Юрист Никиты подаёт голос, окидывая с непониманием воплощение очередной варварской традиции. Чуть проводит пальцами по бороде, всматриваясь в серые удивлённые глаза хозяйки резиденции, которая видимо, не ожидала, что за неё кто-то может заступиться.
Акайо недвусмысленно крякает, показывая своё раздражение.
– Есть, но обслуживать гостей – привилегия моей супруги. Служанки не занимаются подобными вещами, их место – драить полы и менять постельное бельё.
– Ага, особенно в твоей спальне.
Тихий шёпот молодой японки раздаётся в звенящей тишине, словно раскат грома. Я перевожу взгляд на Минами, отпустившую колкость в сторону отца и мысленно пожимаю ей руку за доблесть.
Однако Акайо решил не оставаться в стороне. Он побагровел, вспыхивая факелом, и немедленно разразился какой-то тирадой на родном языке. Эми тотчас побледнела, сравниваясь цветом лица со светлой стеной, а её дочь, развернувшись на пятках, немедленно унеслась прочь.
Хозяин резиденции медленно переводит взгляд на меня. Смеривает уничтожающим взглядом, который способен испепелить мелкое насекомое, попавшее так некстати на глаза этому мерзкому старику.
– Видите, что происходит, когда даёшь женщине слишком много вольностей? Она норовит стать орлом, пытаясь расправить крылья!
Открываю рот, чтобы поставить его на место. Объявить, что тирания была искоренена ещё в пятом веке до нашей эры, но Никита пребольно наступает мне на ногу. Заставляет прикусить язык.
– Вы совершенно правы, Ямамото – сан. Женщины распустились. Решили, что они смогут соперничать на равных с нами, мужчинами.
