Он словно специально похожую искал.
Она обнимает Давида, он же полосует мое сердце тем, что не оттолкнул ее. Поглаживает ее спину, что-то говорит и целует в макушку. Сразу становится ясно что между ними близкие отношения.
На глаза наворачиваются слезы. Я могу прямо сейчас выскочить из такси и броситься к ним. Устроить истерику, обращая на нас внимание всех прохожих. Влепить Давиду пощечину. Да много чего могу, но вместо этого…
— Едем обратно, — дрогнувшим голосом обращаюсь к водителю.
Тот заводит машину, выезжает со стоянки.
Я провожаю пару, входящую в здание женской консультации невидящим взглядом. На душе пусто, все вокруг выцвело.
— Парень? — понимающе спрашивает мужчина.
— Муж, — горько усмехаюсь я и поднимаю в воздух правую руку, демонстрируя обручальное кольцо, что сейчас свинцом налилось на моем пальце.
Водитель промолчал. Я отвернулась к окну, чтобы не видел моих слез. Сдерживала подступающую истерику и все еще не верила в происходящее. Даже года не прошло как женаты… За что мне это все?.
.
— Приехали, — голос водителя прозвучал в тишине салона как гром среди ясного неба.
Я потянулась к сумке. Достала деньги.
— Вот, спасибо, — глаз не поднимаю. Стыдно.
— Ты это, не расстраивайся-то так. Ты девка красивая, молодая, жизнь вся впереди. Не одного мужика еще с ума сведёшь.
— Спасибо, но я его люблю, — пробормотала сама не знаю зачем, покидая салон.
Если он и пытался меня утешить, то получилось не очень. Потому что я не представляю себе как буду жить дальше. Без него.
Стоило войти в квартиру, как внутри что-то щелкнуло.
Истерика сменилась холодным равнодушием. Ощущение, словно кто-то из меня все эмоции разом выкачал.
Я приняла душ, вошла на кухню, окинула взглядом пространство и села на табуретку.
Наверное, стоило пойти собирать вещи. Но сил не было.
Так и просидела здесь до вечера, находясь в какой-то прострации. В себя пришла лишь когда хлопнула входная дверь и послышались шаги мужа.
Даже не заметила когда успело стемнеть. И не ела сегодня еще ничего.
Щелкнул выключатель, яркий свет осветил кухню.
— Что за траур? — участливо поинтересовался Давид, бросив короткий взгяляд на меня.
Прошел к плите, оставляя за собой шлейф аромата его туалетной воды. Поднял крышку кастрюли. С удивлением вернул ее обратно. Я ничего не приготовила, да.
Он открыл холодильник, достал нарезанную колбасу, отрезал кусок хлеба, сделал несколько бутербродов.
Мне нравилось в нем вот это качество. Он никогда не говорил что я должна ему что-то.
