— А плачешь тогда чего? — усмехается он, а потом делает немыслимое. Протягивает к моему лицу руку и стирает со щек слезы. Резкими жесткими движениями, конечно, которые далеки от ласки, но он это делает!
— Так это… котенок убежал, — жалобно произношу я, а сама даже не двигаюсь. Хочу, чтобы этот момент длился вечность. От его прикосновений меня током прошибает и коленки подгибаются. И кожа у него такая горячая, что и не скажешь, что на улице прохладно.
Господи, какой же он мужественный, сильный и невероятно сексуальный.
Особенно в военной форме.
— Какого котенка? — с недоумением спрашивает он.
— Здесь котенок был, я поэтому притормозила. Хотела забрать его. Совсем кроха еще, кто-то выбросил на улицу, скорее всего. А он меня испугался и рванул через дорогу. — Кивком указываю в сторону забора военной части. — Я за ним побежала и не увидела машину. А теперь где его найти? Он ведь замерзнет и умрет, бедняжка. — К глазам вновь подступают слезы.
Я скрещиваю руки на груди и отворачиваюсь от Давида.
Стыдно смотреть ему в глаза, когда выгляжу настолько жалко.
— Пойдем. — Внезапно он осторожно хватает меня за кисть руки и тянет за собой.
— Куда? — растерянно спрашиваю я.
— Котенка твоего искать. — И он так тяжело вздыхает, словно ему больше нечего делать, кроме как за котятами бегать, а я его заставила.
— Правда? — оживляюсь я, не веря в происходящее.
— Да, только сначала раны твои обработаем.
Он ведет меня прямо к КПП. Несколько раз стучит костяшками пальцев в окошко.
— Слыш, Саныч, пригляди за дамой, пока я в санчасть к Аленке смотаюсь.
Не знаю, кто такая Аленка, но она мне уже не нравится.
— Без проблем, майор, — раздается басовитый голос, и передо мной открывается дверца в тесное помещение.
— Сядь на стул и не двигайся. И пока меня не будет, прошу, ни во что не влезь, — строго приказывает Давид, явно спутав меня со своими солдатиками.
Я киваю в ответ, словно болванчик. А сама жалею, что дорога к КПП была такой короткой и Давид так быстро отпустил мою руку.
— Саныч, головой за дамочку отвечаешь, понял?
— Она под надежной охраной, — смеется тот.
— Если что, она очень бедовая, — усмехается он, качая головой, и чиркает по мне взглядом.
Давид уходит, я же оглядываюсь по сторонам и сажусь на тот самый стул. Пока жду мужчину, ловлю на себе заинтересованные взгляды парней, которые проходят через пост. Давид возвращается минут через пятнадцать. В руках держит бутылочку с перекисью и несколько широких пластырей.
