Сухое полотенце и одежда остались в предбаннике, поэтому я выключаю кран и голышом иду за ними. По идее, я осталась здесь одна, поэтому не задумываясь открываю дверь и неожиданно впечатываюсь в обнаженную мужскую грудь. Поднимаю взгляд вверх и вздрагиваю. Это Давид. И из одежды на нем одно лишь полотенце, обмотанное вокруг бедер.
Глава 21. Лера
Мы стоим слишком близко друг к другу. Вплотную. Я запоздало вспоминаю, что обнажена, и мне бы прикрыться руками, а еще лучше — скрыться за дверью душевой, но я замираю и не могу пошевелиться.
Чувствую, как твердеют соски от прохлады и от соприкосновения с кожей Леонова. Тело теперь неподвластно мне.
Мы смотрим друг на друга, не отрывая взгляда. Зрачки Давида расширяются и темнеют. В них появляется нечто дикое и первобытное. Он скользит взглядом ниже, задерживается на моих губах, потом на обнаженной груди, с которой скатываются капли воды. Его кадык дергается, когда он сглатывает.
Я чувствую на своей коже его горячее дыхание. В ноздри ударяет мужской запах, от которого хочется мурлыкать.
Я ожидаю от него любой реакции. Прежде всего, что он начнет язвить или грубить. Но то, что происходит дальше, превосходит даже мои фантазии.
Он наклоняется ко мне. Еще ближе. Проводит носом по шее, и я забываю, как дышать.
Что происходит?
Чувствую, как в живот упирается его твердая плоть. Он возбужден. Из-за меня. Мне хочется стянуть с него полотенце — единственную преграду, которая разделяет нас и не дает окончательно потерять голову.
Вокруг становится оглушительно тихо, словно все в один миг перестает существовать, кроме нас двоих.
Я делаю рваный вдох и чувствую, как по всему телу проходят мурашки. Если сейчас кто-то войдет сюда, я даже не замечу этого."
"Сердце колотится быстро-быстро. Тук-пауза-тук. Тук-пауза-тук. Я дышу рвано, давлюсь воздухом, задыхаюсь. Горячее дыхание Давида касается моего уха, его зубы легко прикусывают мочку. Он еще не касался меня руками, но я уже плавлюсь. Меня ведет от одного его взгляда, запаха. Лишь от одной его реакции на меня.
Я успеваю лишь сделать рваный вдох, после чего оказываюсь прижатой к стене. Губы Давида внезапно накрываю мои, и я не верю, что это происходит. Его руки исследуют мое тело, сжимают грудь, и по телу расходится сладкая боль. Его губы жесткие, заставляют подчиниться. Щетина царапает подбородок, заостряя все ощущения.
В первое мгновенье я теряюсь, потом все же приоткрываю губы, разрешая языку Давида ворваться внутрь моего рта. Его вкус пьянящий.
