— Ага, поэтому готова была убить Алену одним взглядом, — усмехается он, я же покрываюсь красными пятнами от злости и негодования. Какую игру он ведет? Казался же хорошим, порядочным парнем.
— Ты отпустишь меня или нет? — начинаю злиться я, и Давид вместо того, чтобы отступить от меня, делает совершенно противоположное — прижимается своими губами к моим.
Глава 31. Лера
В первую секунду я застываю от неожиданности. Собираясь сегодня к Леонову, я уж точно не рассчитывала на поцелуи и на инициативу, исходящую с его стороны.
Меня обдает терпким запахом сигарет и алкоголя. Он пьян. Скорее всего, даже не соображает, что делает. Возможно, даже путает меня с Аленой.
Когда я наконец-то отмираю, то со всей силы упираюсь ладонями в его грудь, пытаясь отстраниться. Но силы неравны. Он даже не чувствует моего сопротивления. Я мычу, мои глаза расширяются от ужаса.
Давид целует меня с напором, пытаясь проникнуть языком в рот. Жгучая ненависть и сумасшедшая зависимость переплетаются друг с другом, и я уже не понимаю, чего хочу больше: послать его к черту или ответить на поцелуй?
Моя куртка расстегнута, и его руки с легкостью исследуют мое тело, пальцы жестко впиваются в кожу.
Но воспоминания о вчерашнем унижении, а еще о том, что всего несколько минут назад он был с девушкой, с которой собирался провести эту ночь, отрезвляют.
Я наконец-то нахожу в себе силы оттолкнуть его. А в следующий момент тишину разрезает звонкая пощечина.
Глаза Давида расширяются от удивления. Мы застываем друг напротив друга.
В моих глазах шок.
Он явно не ожидал такого от меня. Моя ладонь горит, я испуганно смотрю на мужчину, ожидая его реакции. Боюсь, что он сейчас сорвется и ударит меня в ответ."
"Я смотрю на закрытую входную дверь, пытаясь найти пути отступления. Но их нет. Мощная фигура Леонова загородила мне проход.
Сердце в груди бьется часто-часто. Меня всю трясет. Давид медленно подносит руку к лицу, не отрывая от меня горящего взгляда своих диких глаз, растирает щеку. На его лице появляется кривая ухмылка.
— Какая ты дерзкая девочка, а вчера тебе все нравилось, — хрипло произносит он.
— Не смей прикасаться ко мне после своей Алены, — шиплю сквозь зубы, чувствуя, как в венах бурлит кровь от жгучей ревности.
— А что, если я скажу тебе, что у нас ничего не было? — Леонов наклоняет голову набок, внимательно рассматривая меня, ожидает моей реакции на свои слова.
— Но могло быть. Да и откуда я знаю, правду ты говоришь или нет.
