Автор
Когда ты самурай, мир кажется подвластным твоим ударам. День был солнечным и теплым, но даже лучи залива заката не могли согреть сердце непослушного кролика, которого я преследовала уже две недели. В лесах он становился всё более редким гостьем, но меня это не останавливало — я хотела найти его логово и выяснить все тайны этой самобытной птицы....
Как она донесла две стопки? Понятия не имею! Эти нимфы — удивительные существа!"
"Покраснев, я мгновенно отстранилась и попыталась спрятаться под стол — медленно начала скатываться, чтобы за стопками меня не было видно. Яр заметил мой манёвр и позволил себе улыбку.
— Благодарю, мадам Урса, — ответил он медведице, и та удалилась. — Теперь я точно верю, что первый у тебя.
— Ты не мог бы говорить потише? Теперь, узнав об этом, вечно будешь подтрунивать?
— Ты сама раздала мне козыри, — изумился принц, — как я могу этим не воспользоваться? Я же не дурак.
— Ты… — я начала и осеклась, в итоге признавшись: — Самый невероятный из всех, кого я знаю, Данияр Раманский. С тобой невыносимо сложно, но…
— Но?..
— Интересно, — ответила я и потянулась к следующей книге.
Яр смотрел на меня задумчиво, а потом неожиданно спросил:
— Что тебе говорили твои родители о проклятии?
Вопрос застал врасплох.
— Мы с ними не разговаривали об этом, — собственный голос прозвучал глухо.
— Они специально дистанцировались от тебя, чтобы нивелировать действие проклятия?
Как красиво звучит.
Но выносить сор из избы — последнее, чему учат аристократку. Впрочем, не только её. Тётушка Агнес научила меня держать рот на замке и привила любовь к моему роду. Пусть я для них чужая, но я всё-таки Эндервуд и не могла позволить так просто унизить свою фамилию.
— Можно сказать и так, — кивнула я.
— Тогда у вас будет повод обсудить и поговорить обо всём, — внезапно признался Яр. — Отец хочет пригласить твоих родителей во дворец под предлогом нашей помолвки.
— Что? — изумилась я.
Сердце забилось быстрее, и я не совсем поняла, от чего конкретно. От слова «помолвка» или всё-таки из-за того, что где-то на горизонте замаячила встреча с родителями. Я слишком долго от них бежала, чтобы теперь встречаться.
— У нас не самые дружеские отношения.
— Из-за того, что ты жила не с ними? Джесс, только любящие люди могли отдать тебя в чужую семью ради того, чтобы ты жила. Это самоотверженно.
— Яр, ты ничего не знаешь, — произнесла, а у самой скулы свело от злости. Так вот, значит, как это выглядит со стороны. — Мы никогда не находили общий язык.
— Джесселин, ты больше не ребёнок. Хватит жить в детских обидах, которые давно пора переступить.
