Автор
Когда ты самурай, мир кажется подвластным твоим ударам. День был солнечным и теплым, но даже лучи залива заката не могли согреть сердце непослушного кролика, которого я преследовала уже две недели. В лесах он становился всё более редким гостьем, но меня это не останавливало — я хотела найти его логово и выяснить все тайны этой самобытной птицы....
— Я помню, вам просто следовало позволить мне уйти, но возможность наказать меня и выместить на мне злость оказалась сильнее здравого смысла, не так ли? — усмехнулась я и тут же присела в реверансе, пытаясь загладить покорностью свой тон. — Я немедленно покину вас.
Я попыталась подняться, но ладонь герцогини лежала на моём плече и сжимала до боли. Я поморщилась, и, казалось, только это и нужно было мучительнице.
— Ненавижу тебя, Джесселин, — устало откликнулась герцогиня.
Будто я это с первого раза не поняла… Она повторяет это как мантру при каждой нашей встрече, словно надеется, что когда-нибудь эти слова будут способны убить меня.
— Знаю, — тихо прошелестела я, накинула капюшон, скрывая лицо с горящей от пощёчины щекой, и поспешила другой дорогой к часовне.
Злостью ведома не только герцогиня, сейчас я тоже отчаянно пытаюсь её унять, крепко сжимая кулаки, так, что ногти впились в кожу. Мне не повезло родиться близняшкой в семье, где по закону должен быть один ребёнок. И не просто по закону, а из-за проклятия.
Отец сжалился надо мной, не смог убить дитя. Он нашёл шамана, Кейна Эверуса, из Малоземья. Тот взглянул на меня, ещё младенца, и подсказал, как можно уберечь. Изменить судьбу. Полностью.
Мне не дали родовую фамилию, не занесли в родовую книгу, не оставили в комнате с сестрой, да ещё и магию дисбалансировали: в первые дни жизни мы с сестрой были неразрывно связаны, наши магические потоки пронизывали нас обеих, и это дало возможность переплести их таким образом, что большая часть силы утекла в Эрелин, а мне остались лишь крохи.
Подтверждение проведённому ритуалу — бусинка, введённая мне под кожу на лбу. Другие видят едва заметное сияние в форме полумесяца, но я отлично чувствую любые её колебания. И когда я нахожусь на грани того, чтобы изменить путь, выстроенный Кейном Эверусом — бусинка нагревается, причиняя мне боль.
Так было в младенчестве, когда отец решил оставить меня во дворце вопреки настояниям Кейна отправить меня в приют подальше от Хандербуга — я этого не помню, но мне рассказывала монахиня, что меня воспитала.
С каждым годом герцогиня ненавидела меня всё больше.
Потому что боялась. Боялась за свою любимую дочь. Я бы на её месте тоже переживала.
