Неужели боишься? — Важный вопрос для молодого дракона, который начинает задумываться о традициях своего народа. Прямо противоположные мнения разделяют два близнеца: старый вор и его сын, решившийся задумать что-то новое. Уровень напряжения растет как на ладони, ощущается не просто грозная атмосфера дракона, но и внутренняя борьба молодого члена племени....
То есть всё хорошо, всё прекрасно. Настолько спокойно, что сами боги велели что-нибудь присочинить!
— Мы рассказывали, — внезапно заявила Снежа. — Только не в Депрата… — девушка запнулась, не осилив незнакомое слово. — Не в этот, как его там, а сборщику податей… Сборщик приезжал, и наши старшие говорили.
О! Между прочим, сборщик — тоже вариант.
— И что? — подтолкнула я.
Снежа поморщилась.
— А он как ты, — вклинилась Мика. — Расспросил и рассмеялся. Сказал, что брехня и уехал.
Я опять не сдержала улыбку.
— Только он ещё спрашивал как часто воруют, — добавила Снежа.
— И? — да, мне тоже стало интересно.
— Редко, — уверенно заявила девушка. — На моей памяти никого ещё не воровали.
— Это у нас не воровали, — сказала Злата сердито. — А у соседей в позапрошлом году девку украли, и пять лет назад.
В общем, ясно. Всё как и положено — воруют, возвращают живыми-невредимыми, никто ничего не помнит, и происходит всё так редко, что свидетелей и нет.
Короче, местная легенда во всей красе, со всей её нелогичной недостоверностью. На этом, пожалуй, и закончим. Точнее, вернёмся к главному — к плетению венков, пению заунывных песен и хождению в хороводе. Увы, других развлечений тут просто нет.
Я водрузила свой венок на голову и примиряюще улыбнулась сидящим вокруг девицам. Глядя на меня, все сразу вспомнили о смысле и цели нашего нахождения на этом луге и принялись доплетать венки.
Злата и Мика запели дуэтом — точнее завыли, но будем считать, что запели, — а я расслабилась и задрала голову, подставляя лицо лучам летнего солнца. Жизнь в деревне штука своеобразная, но я ничуть не жалела, что оказалась здесь.
Вернее, сейчас не жалела, но ещё три недели назад очень хотелось подхватить свои пожитки и перебраться в какой-нибудь, пусть самый захудалый, но город. Просто ко всем этим сказкам и хороводам прилагался ну очень непростой быт.
Деревня в пятьдесят дворов, отхожее место на улице, совместное мытьё в бане два раза в неделю, ежедневные походы к колодцу за водой, а ещё изнурительные работы в поле и в огороде.
Но, невзирая на протесты моего непривычного к подобной жизни тела, и ещё более непривычного разума, я стиснула зубы и осталась. Есть у нас с папой одна общая черта — упрямство.
