Автор
Ярослава привыкла к темноте, но сейчас без света ей становится не по себе. В комнате, куда ее переместили недавно, нет ни ночника, ни окна. Она чувствует себя словно в глубоком подвале — беспроигрышный убежище в мире кошмаров и тьмы.
Мои вещи уже погружены в машину, документы в сумке на плече.
- Телефон, - шепчет Иван, - протягивая мой мобильник, - Там Адам Викторович.
- Доложили уже?
Пожимает плечами. Дескать, куда деваться от должностных инструкций.
- Яра, ты как? Уверена, что пора?
- Да. Не обессудь, если залью твою машину водами.
- Я десять новых куплю, только роди уже.
- Пф-ф-ф-ф... всё, поехала рожать, - чувствую новую схватку и отключаюсь.
Дорога до роддома кажется бесконечной, схватки становятся чаще и сильнее. Винить, кроме себя, в этом некого, потому Адам предлагал на время перед родами перебраться в городскую квартиру, но я сама отказалась - так сильно привязалась к нашему дому, Ване и даже следующему за мной по пятам шерстяному недоразумению.
- Адам Викторович просил передать, что прибудет в больницу в течение часа, - сообщают мне с переднего сидения.
- Я не успею родить ему ребенка за час.
Не отвечают. Потому что не по уставу. Но мелькнувшую на хмуром лице улыбку заметить успеваю. Муж говорит, его охрана во мне души не чает.
Сцепив зубы и сжав кулаки, пережидаю еще одну схватку и мыслями возвращаюсь к Литовскому. Его присутствие на родах доводило до исступленных споров.
Он решил во что бы то ни было лично принять нашу дочь, а я против. Не потому что боюсь оказаться перед ним в неприглядном виде, а потому что серьезно переживаю за врачей.
Я не единожды была свидетелем того, как он нагоняет ужас на людей, которые делают что-то не так, как ему хочется. Если Адам решит, что мне слишком больно или что малышка долго не появляется на свет, от роддома камня на камне не останется.
Поэтому, лучше бы Ваня сообщил ему постфактум.
К приезду в больницу схватки становятся такими частыми и болезненными, что я с трудом сдерживаю рвущиеся из горла стоны.
Меня принимают, быстро осматривают и тут же везут в родовую.
Все происходящее дальше больше походит одну длинную мучительную пытку. Я даже не замечаю, в какой момент в палате появляется мой муж. Присаживается рядом со мной на корточки и берет за руку.
Только его взгляд держит в сознании.
- Обезбольте её! - командует, не выдержав моих мук.
- Шейка открылась, сейчас потуги пойдут, - успокаивает заведующий отделением.
Действительно, как только к схваткам присоединяется нестерпимое желание тужиться, мое сознание проясняется. Собрав остатки воли в кулак, на третьей попытке выталкиваю из себя нашу дочь. Сделав первый вдох, она оглушает нас пронзительным криком.
- Папочка...
