Автор
В глубоком прологе книги "Не его ребёнок", мы оказываемся в жаркой интриге, где главная героиня прячется от злого хозяина голоса, олицетворяющего угрозу и тревогу. Её маска безразличия лишь временно скрывает потрясённое сознание и тонкую линию между страхом и решением.
Неужели у неё самой нет детей? Нет сердца? Как она не понимает, какого это для матери, когда у неё отнимают малыша?
Я вскидываю глаза и вижу перед собой высокую зрелую худую даму. Скольжу взглядом по её лицу, фигуре, морщинистым рукам, и понимаю, что она тут исполнитель. Служащая в этой усадьбе ни один десяток лет. Она пришла исполнить волю того, кто распоряжается теперь нами.
Я сомневаюсь, есть ли у неё собственные дети. Наверное, с девичества попала в этот богатый дом. И служит его хозяевам полвека. Судя по её безразличию к происходящему, она уже ничего не чувствует.
Страшная равнодушная особа!
Как могу я отдать в её руки своего мальчика?!
- Ребёнок голоден, - слышу свой дрожащий голос. – Я его кормлю грудным молоком. Он не ест примеси. Я пыталась, - отчаянно лукавлю я. – Илюша срыгивает. Он погибнет без меня.
Повисает пауза. Охрана и управительница растерялись. Я зацепилась за это мгновение. Моё сердце гулко забилось. Если они не в курсе, чем может питаться двухмесячный малыш, возможно похищение детей не является их основной деятельностью? И они не торговцы младенцами.
Зыбкая надежда теплится во мне. Я понимаю, что как утопающий цепляюсь за любые хрупкие конструкции. Но если я свалюсь в пропасть отчаяния и безысходности, то эти мрачные люди просто отберут у меня Илюшу прямо сейчас.
- Где я могу покормить сына? - настойчиво спрашиваю я даму, глядя на неё в упор.
Она колеблется ровно секунду. Глубокая складка пролегает между её бровями.
- Иди за мной, - сухо бросает она.
И развернувшись, идёт в сторону лестницы. Раздается телефонный звонок. Я вздрагиваю. И замираю, прислушиваясь к разговору.
- Слушаю! – говорит один из коротко стриженных кому – то по мобильнику. Голос его становиться заискивающим. Похоже, на том конце трубки – тот, кто устроил весь этот беспредел с похищением. – Я понял. Сейчас она покормит ребёнка, и я приведу её к вам.
Меня поведут к главному. Но не повод ли это, чтобы разлучить с сыном? А Илюшу, если покормят смесями, то ещё не факт, что он это отвергнет.
Я воодушевилась.
Мы поднимались по мраморным лестницам, устланным дорогущими коврами. Мазнув взглядом, успела заметить на белоснежных стенах старинные картины, реликвии, в углах помещений напольные вазы, огромные сверкающие люстры под потолками.
