Автор
В глубоком прологе книги "Не его ребёнок", мы оказываемся в жаркой интриге, где главная героиня прячется от злого хозяина голоса, олицетворяющего угрозу и тревогу. Её маска безразличия лишь временно скрывает потрясённое сознание и тонкую линию между страхом и решением.
- И привык считать свои деньги. Ты очень дорого мне обходишься. А результатов я не вижу. Ни один из нападавших не дал нам ценной информации. Как ты это объяснишь?
- Ярый, ты хочешь сказать, что я не достаточно профессионально с ними работаю?
- Я ничего не хочу сказать, кроме того, что ты дорогой агент. А результата твоей работы нет, - я демонстративно развёл руки в стороны.
Она метнула в меня быстрый пристальный взгляд и, круто развернувшись, ушла.
- Ты, чего, Ярый? Какая вожжа тебе под хвост попала? – опешил Каст.
- Ты лучше бы спросил своё протеже, какого… она сюда приходила? Я не вызывал. Вот указал на её место.
Каст одарил меня красноречивым взглядом, укоризненно качая головой, но промолчал.
***
Майя
Очнулась я от холода. Распахнула глаза и обнаружила себя, сидящей на деревянной скамейке на окраине города. Голова раскалывалась от боли. В ушах стоял шум. Я стиснула пальцами виски, словно пытаясь унять боль. Но она не проходила.
Встряхнулась. Мозг пронзила яркая вспышка: Где мой сын? Мой Илюша?!"
"Резко соскочила на ноги.
Вспомнила все ужасные события, связанные с похищением моего малыша. И последнее, то как я рухнула на пол в кабинете. Похоже, потом они что- то мне вкололи. И привезли обратно в город. Бросили здесь… на скамейке.
Наверное, надо было радоваться. Могли бросить где – нибудь в лесополосе вдоль дороги, где были бы большие шансы замерзнуть насмерть на промозглой мокрой земле.
Но радоваться не получалось. Жгучая боль разрывала душу и тело. Вонзала удары в самое сердце. Я ощущало жар, электрические импульсы, пронизывающие вдоль позвоночника и табуны мерзких мурашек, носящихся по моей спине. Сердце колотилось так, что казалось, сейчас пробьёт грудную клетку и выкатится к моим ногам.
Состояние истерики, паники, паранойи…
Хотелось кричать во всё горло. Звать свою кроху. Будто он услышит. Будто он отзовётся на мой крик, мои мольбы.
Но я сидела как каменная. И глаза мои были сухи. Словно у меня не было больше сил и слёз плакать, взывать, молиться. Где - то на самом краю моего сознания мелькнула мысль: Это последствия стресса и вколотого препарата.
Непринятие неверие в свершившееся!
Но время идёт. Нельзя так просто сидеть.
Надо что – то делать, пока не поздно. Пока мой ребёнок ещё в пригороде в этом ужасном каменном сером особняке.
