Автор
В глубоком прологе книги "Не его ребёнок", мы оказываемся в жаркой интриге, где главная героиня прячется от злого хозяина голоса, олицетворяющего угрозу и тревогу. Её маска безразличия лишь временно скрывает потрясённое сознание и тонкую линию между страхом и решением.
А я не могу сдержать слёз, потоком бегущих по моим щекам. И улыбаюсь ему, стараясь его рассмотреть получше сквозь пелену застилающую глаза.
Прижимаю его к своей груди, прикрываю глаза и вспоминаю этот запах младенчества. Запах детского кондиционера и смеси.
Неповторимый запах счастья!
Мой ангелочек! С пухлыми румяными сладкими щёчками, маленькими кудряшками, в которых переливаются отблески солнца. С пухлыми губками, которыми он постоянно причмокивает, и смешно приоткрывает ротик в поиске соски. А когда не находит её, начинает хныкать.
Я глажу крохотные ручки своего сынишки…
Моё солнышко. Моя радость. Мой малыш!
Отчаянная вибрация мобильника и одновременный вызов по скайпу вырывают меня из оцепенения. Я открываю глаза, и хватаюсь за всё подряд.
Незнакомые люди со всех сторон звонят и предлагают мне помощь в поиске сына.
***
Я отмахнулась, когда пришла Клавдия звать меня к ужину. Затем заглянул Антон.
- Майя, Клавдия говорит, что ты сегодня ничего не ела. Так нельзя, любимая.
Любимая? Ничего не ела… так нельзя. Какая забота! Зло усмехнулась я."
"С Антоном я говорить не хотела. Конечно, у меня много накопилось к нему вопросов, но я боялась сорваться. А мне надо ещё сегодня поработать над координаций действий различных групп, чтобы завтра все сработали слаженно и эффективно. Поспать хотя бы несколько часов. Выезд назначен на пять утра.
О том, что я целый день ничего не ела, вспоминаю только тогда, когда начинаю укладываться спать.
Достаю молокоотсос, прикладываю его трясущимися руками к груди и начинаю отцеживать молоко.
Слёзы потоком текут по моим щекам. Наверное, если бы они были водой, то можно было бы напоить ими целый мир.
Мне плохо… Мне так плохо, - шепчу я как безумная в ночи.
Глава 53
Ярый
- Ярый, ты можешь меня убить, но я не найду таких денег, - осунувшийся небритый мужик, ещё недавно занимавший высокий пост в госструктуре, а ныне безработный Степан Сидорович Филатов сидел передо мной на стуле, пытаясь удержать трясущиеся руки.
- Мёртвый должник – плохой должник, - усмехнулся я, глядя на тремор его рук.
