Автор
В темном зале музея, где стены тускло светятся от фонарей, я дрожала как осенний лист. Придворный страх перед незнакомым собеседником сменился уверенностью в приличных заработках и перспективах карьерного роста. Однако вопрос почему это ночью в музее оставался открытым....
Босс окинул помещение внимательным взглядом и вновь повернул голову ко мне.
— Хочешь попробовать?
— Нет.
— Всё же боишься.
Отчаянно хотелось сказать нет, отшутиться, выбежать, но карий бархат глаз словно бы удерживал.
— Да, — проговорила я, не отводя от него своего взгляда, — но я хочу преодолеть свой страх.
Акулов кивнул и как бы в смущении опустил голову. Затем, вскинув её, указал на приспособление, представляющее собой столб буквой «г» с подвязанной сверху верёвкой. Я подошла и медленно обвела глазами орудие пыток.
Акулов изумлённо выгнул бровь дугой и в один шаг очутился рядом, обдавая жаром и запахом тела. Движением тёплых крупных ладоней он провёл по предплечьям сверху вниз, волной разгоняя предательски возникшие мурашки, которые осели на груди, что не укрылось, конечно же, от его взора.
Михаил улыбнулся и поднял мои руки за ладони вверх, ловко наматывая верёвку на скрещённые запястья. Его лицо и шея были настолько близки, что я могла разглядеть буквально все неровности его несильно загорелой кожи.
«Вот он поговорил с тобой как человек, и ты уже… поплыла», — я злилась на саму себя, меня бесила реакция моего тела на его запах и тепло тела.
— Может, оставить тебя так? — он снова насмехался. — А то, я смотрю, тебе понравилось, — он было повернулся, собираясь покинуть меня.
— Акулов, — зло прошипела я ему вслед.
Михаил рассмеялся и развязал меня.
— Мне понравилось шоу, Волкова.
— И я работаю на вас? — спросила я, потирая слегка затёкшие запястья, немного опешив от неожиданной похвалы.
— Дело в деньгах? — неожиданно спросил Акулов приостанавливаясь.
— Да, — ответила я после недолгого колебания, гадая, что он имел в виду этим вопросом, — а в чём ещё?
Босс ничего не ответил, но его взгляд вновь стал холодным.
Глава 14
От лица Михаила
Разгар инквизиторской кинк-вечеринки
Антон рассмеялся.
— Не хочу шалаву, — проговорил он, становясь серьёзным, — эту хочу, — чиркнул по колёсику зажигалкой и пыхнул тонкой коричневой сигаретой, указывая в сторону Волковой.
Я напрягся, но знал, что не следует, ведь друг сразу бы понял мою оторопь. Друг залпом опрокинул в себя всё содержимое рокса.
— Хм, странный выбор, — а в душе заворочалось что-то тёмное, громко, требовательно, по-собственнически кричащее, что по контракту девочка моя.
Соболев поднял бровь.
