Попав в новую страну и совершенно случайно оказавшись среди военных, главный герой сразу начинает испытывать сильное недовольство. Он чувствует себя зачастую обиженным и даже подвергается грубым издевательствам. Временами это напоминало нечто среднее между игрушечной войной и настоящей бойней, но всегда было гораздо более серьезно....
— Какого… — само собой вырвалось у меня, когда я заметил, что Ястреб реально окружает призрачная дымка — похожая и одновременно чем-то отличающаяся от её магии. А когда девушка подняла на меня глаза, одновременно скидывая с головы капюшон плаща — я едва не отшатнулся. Мало того, что на знакомом до мелочей лице я увидел новые черты, вроде чуть изменившегося разреза глаз, так и черные до того волосы начали отливать в белом уличном освещении фиолетовым!!!"
"— Ты видишь, — она не спрашивала. — Мне пришлось вычерпать всю силу, когда я держала голема — и зачерпнуть еще.
— Господи! — сквозь дымку я увидел блеск слез и выражение такого отчаяния, что моё подсознание сработало быстрее разума. Протянутая ладонь мягко уткнулась во вполне материальное, как оказалось, облако сумрака, но я все же продавил его, чисто на рефлексах, и дотронулся до сильно потемневшей щеки. И судорожно отдёрнул руку, потому что по ней к локтю по коже побежала шевелящаяся аж блестящая от черноты тень! Правда, стоило разорвать контакт — и кожа мгновенно очистилась.
— Видишь? — Повторила колдунья. Она наклонила голову так, что челка закрыла глаза. — Пока военные меня допрашивали, пока я провожала Вульфа и Джаз до госпиталя — сама не знаю, как держалась. Мне предложили тоже обследоваться, как пострадавшей — пришлось отказываться и срочно прощаться. Пока добралась до тебя… вот. Боюсь даже думать, что со мной станет к утру… Хотела вернуться на базу и там просто отдаться Силе, раз уж не могу ей противостоять толком.
— Хоук… — видимо, в моем внезапно охрипшем голосе что-то такое прозвучало, что девушка сразу подняла на меня глаза. — А теперь ты… видишь?!
Вокруг той половины лица, где я дотронулся до щеки девушки, туманная дымка отсутствовала напрочь — и, кажется, пятно продолжало медленно расширяться. А на коже щеки явственно светлело более бледное пятно.
Мои руки и голова словно действовали независимо друг от друга. Теперь я прижал обе ладони к её щекам — и без всякого пиетета стал наблюдать за движением теней. А они дотянулись до моих локтей… и бессильно начали по сантиметру отступать! Даже до рукавов футболки, в которой я спал, не дотянулись! Через некоторое время движение назад остановилось, застыв в неком динамическом равновесии — а вот дымка вокруг тела Птицы стремительно таяла.
