Потом последовало банальное «сегодня я занята», и Диана пропала с радаров.
Тогда — он не озадачивался. Девчонки появлялись и исчезали из его жизни, не оставляя шрамов.
Теперь… теперь, ярко помня Олино «сестра горела», Денис снова листал статьи. СМИ никогда не дремлют. Перед глазами мелькали заметки о пожаре, в котором пострадала дочь известной актрисы. И по всему выходило, что случилось это в ту самую осень, когда он познакомился с Дианой. Или она с ним…
Но с какого перепугу Оля решила, что это он бросил ее сестру? Откуда Оля вообще могла знать о нем? Да и что знать? Что было знать?! Вечер в кино? Прогулку в Голосеевском парке? Какое, к черту, «тоже любил»?
Из беспросветности, в которую угодил Денис, его выдернула Парамоша. Проснувшись, она весьма недвусмысленно настояла на дядькином внимании, заключавшемся в кормлении и переодевании. От танцев с бубном его спасли Глеб с Ксенией. Они забрали мелочь и довольно шустро ретировались из квартиры, оставив Басаргина наедине с его рваными воспоминаниями, невозможностью правильных выводов и упрямым, неослабевающим желанием достучаться до Оли.
Едва за семейством сестры закрылась дверь, Денис набрал Надёжкину, чтобы выслушать положенное количество гудков, но так и не услышать ее голоса.
Ночью то ли спал, то ли ждал наступления утра, чтобы ехать в Ирпень. Еще было темно, когда он выезжал из столицы и гнал по трассе. Отказываясь думать, что сделает, если она снова не захочет его слушать. Ее треклятое «не гореть!» он уже ненавидел. Хоть бы поставила другую пластинку! Но Дэн даже предположить не мог, что Оли не окажется дома в такую рань.
Снова звонил, и снова она не отзывалась.
Некоторое время Денис проторчал под ее домом. Спроси зачем — не ответил бы. Сидел в машине, наполненный невероятной усталостью, и изредка набирал ее номер. Эти звонки в никуда заставляли вибрировать его чувства, обострившиеся за последние сутки до предела. И он все больше понимал, что единственная неизбежная их встреча возможна только на работе.
Ближе она его не подпустит.
Больше она не собиралась подпускать его никуда.
Отреза́ла. В ее воображении это выглядело довольно живописно. Даже кроваво. Она себя от него отреза́ла и почти видела разорванные сухожилия. Они снились ей вперемешку с опаленной плотью. И она просыпалась под утро, после короткого двухчасового сна в ужасе понимая, что еще день — и снова в караул. Но спокойно на новом месте ей не спалось.
Она вообще забыла, что такое нормальный сон, и почти что не помнила, для чего так отчаянно сопротивляется собственным чувствам. В то время как помнить надо. Нужнее всего — помнить. Заигравшись в эти игры с Басаргиным, она стала путать мечты с действительностью. В ее мечтах не было никакого прошлого, и Денис ее любил.