Острые ногти диранули по коже, вспарывая до крови.
— Сволочь, ты ж спасатель! Ты ж спасать должен! А ты его убить пытался! Да я тебя засужу! Сегодня же заявление напишу, понял?
Денис скривился от неожиданности, отпустил клавишу рации и ухватил ее за руки, удерживая на расстоянии.
— Ты б лучше о ребенке подумала, дура! — гаркнул он.
— А растить этого ребенка кто будет? — завопила она. — Ты ее безотцовщиной оставить решил? Кто тебе право дал, а? Я тебя посажу! Ты, гад, еще мучиться будешь!
— Ну с папашей, который в любой момент ее из окна выбросит, — оно, конечно, лучше, — Басаргин подволок ее к скорой и запихнул в машину. — Успокоительного ей дайте, что ли…
— Все вы повязаны, да? Покрываете друг друга! Только ты сухим из воды не выйдешь! — продолжала кричать Ирка, а потом задохнулась, всхлипнула и разрыдалась, отчаянно причитая: — Витя! Витенька-а-а!
Дверца скорой захлопнулась. Как оказалось, Колтовым. Генка хмурился. Буравил Дэна пристальным взглядом и ничего не говорил. Они так и стояли молча, пока отъезжал минивэн. Следом подоспел Юрка. Мрачный и насупившийся. Руки в карманах. Единственный из всех выдал:
— Спектакль окончен, батут собрали. Детишки хотят к маме. Поехали.
Обратную дорогу молчали. Юрка бросал на командира выжидающие взгляды. Наверняка таким же буравил его затылок и Колтовой. Но Басаргину было совсем не до разговоров. Не сейчас. Потирая разодранную щеку, он упрямо думал о двух вещах. Он ни о чем не жалеет, и Ирка права — он спасатель, а не душегуб. Как совместить? Где граница, которая существует, прежде всего, для себя, не для других?
И это нужно определить до объяснений с Пироговым, а их не избежать. Рабочий день в разгаре, и Дениса ждет подробный разбор выезда. И тут уж полкан своего не упустит. Разложит на молекулы. В то время как сам Басаргин не чувствовал уверенности, что хочет продолжать их бессмысленное противостояние.
Он очнулся только в гараже, когда Генка, выбравшись из машины, окликнул его и постучал по дверце кабины.
— Конечная, — брякнул Юрка.
— Пирогов здесь, не знаешь? — спрашивал чуть позже Денис у Голубевой, возвращая ей путевой.
— Да куда ему деваться? — сверкнула ямочками на щечках Машка, демонстрирующая наглядно, что утренний разговор ничего не значил, и, не особенно церемонясь, кивнула на Дэнову щеку: — Ну и кого ты там уже грохнул, а? Я немного слышала.
— Не переживай, все живы, — криво улыбнулся он, поглядывая на счесанные костяшки руки. — Бумагой поделись.
— Да тебе б в медпункт, чтоб там пластырем делились, — хмыкнула она, но полезла в ящик.