Автор
Оля Надёжкина сталкивается с проблемой, когда её отношения с бывшим парнем осложняются его подлостью. Возникает интрига, как ей выжить, когда он пытается затащить её в постель. Спасение и напряжение накаляются, а Оля должна найти выход из этой ситуации.
Ребята подтянулись к столу. Все еще растерянные, но чуть менее убитые, чем с утра.
— Мы сейчас провожаем старую жизнь или встречаем новую? — спросил Грищенко.
— Как нравится, Лёха! — отозвался почти бывший командир и опрокинул в себя водку. — Черт, надо в морозилку сунуть. Юр, ты картофана на роту начистил. Жене, нахрен, повезешь.
— Да ладно, впрок пойдет, — усмехнулся Юрка. — Я в армии на кухне дежурить любил. Видишь, сноровка.
— Вам лишь бы пожрать, — хохотнул Колтовой. — Вот у моей тетки вечно на кухне людей не хватает, на лето зашлем тебя, Юрец, в родное село, будешь там ей туристов обрабатывать.
— А где тетка-то? — вяло поинтересовался Жорка. Глаза его начали мутнеть, не иначе от унюханного алкоголя. Выпить-то толком и не успели.
— Да полчаса от Буковели, — разглагольствовал Гена. — Красота. Зимой лыжи, летом — походы. Не жизнь — сказка. Она там пару коттеджей сдает и питание организовывает для туристов.
— Ща я вам питание организую! — рассмеялся Юра, ставя кастрюлю с дымящимся картофельным пюре посреди стола. — Чай не барева, по тарелкам раскидаете сами?
Этот их то ли завтрак, то ли обед затянулся. И непонятно было — празднуют или горе заливают. Просидели до глубокого послеобедья, и если Юрка, Лёха и Генка были в состоянии сами уйти домой, то Жорик себя переоценил, заснув сидя прямо на кухонном диване после второй рюмки. Попытки его реанимировать ни к чему не привели.
— Мало нам одного трупа, второе тело тебе организовали, — пьяно и не к месту похохатывал Колтовой.
— Очнется — свалит, — махнул рукой Денис.
Выпроводив мужиков, он вернул кухне первоначальный вид и свалил сам. В комнату. Но спать откровенно не получалось. Он проваливался в короткую, тяжелую дремоту и снова открывал глаза, отмечая, как с каждым разом за окном становится все темнее. Сумерки затапливали комнату. В их полумраке зыбкость его положения представала особенно реальной.
Впервые Денис не знал, что ему делать дальше. Уход из части был единственно верным решением, но о другой работе не думалось. Да и что он еще умеет? Переучиваться — не хочет. И всегда есть надежда на спонтанность, не единожды выручавшую его.
Под вялый рассудифилис о туманном будущем он бесцельно рассматривал тени, блуждающие по потолку от ветвей деревьев, прислушивался, как топчется по квартире Жорка. Ржал с себя, когда под нетрезвое ворчание, раздающее с кухни, родилась нелепая мысль о том, что приходится ночевать с Каланчой в то время, когда хочется с Олькой.