Лори продолжала массировать ему плечи, и какое-то время спустя он снова заговорил – задумчиво и негромко, словно обращаясь к самому себе: – Если бы вы только знали, до чего мне надоела вся та чушь, которую я вынужден говорить и делать на съемках каждой новой серии «Голоса…»! Откровенно сказать, я чертовски устал от этого бесконечного «мыла». За семь лет мне пришлось пережить четыре брака, бесчисленное количество романов и автомобильную катастрофу, в результате которой я потерял память и едва не женился на родной сестре, с которой был разлучен в младенчестве. Кроме того, я потерял сына, скончавшегося от лейкемии, и едва не лишился врачебной лицензии, когда дочь богатого и влиятельного политика обвинила меня в том, будто я прервал ее беременность, в которой сам же был виноват. Семь лет подобного бреда… многовато для одного человека, вы не находите?.. – Дрейк покачал головой. – Нет, Лори, я сыт доктором Хембриком по горло. С меня хватит.
– Вы хотите уйти? Перестать сниматься?! Но это же… это невозможно! – Лори так удивилась, что даже прекратила разминать натянутые, как стальные тросы, мышцы его шеи.
– Пожалуйста, не останавливайтесь, – попросил Дрейк. – Нет, я не говорил, что намерен перестать сниматься, – добавил он, когда пальцы Лори снова задвигались. – Но мне необходим перерыв, чтобы отвлечься и как следует обо всем подумать. За последние месяцы я отдыхал от силы несколько дней, так что пару недель отпуска я заработал. Так я и заявил Мюррею… Как раз в эту среду мы снимали эпизод, в котором доктор Хембрик получает удар по голове. По сюжету он и его любовница отправляются ночью гулять в Центральный парк, – ну не идиотизм, а?! – и там на них набрасывается неизвестный бандит. Доктор Хембрик получает дубинкой по голове и оказывается в коме, а его девушка подвергается насилию, так что какое-то время, я думаю, внимание зрителей будет приковано к ней… Не сомневаюсь, что уже в следующей серии она влюбится в другого врача, – заметил он с презрительным смешком. – Ну, а я тем временем смогу как следует отдохнуть. Последняя моя съемка заключалась в том, что я, с ног до головы обмотанный бинтами и подключенный к аппаратам искусственного дыхания и искусственного кровообращения, неподвижно лежал на больничной койке.
