Автор
В глубокой печали сидит человек, брошенный судьбой на похороны своего отца. Его мысли стыдливые и разбитые – как скользкий лестничный трапеция, не позволяя выйти из затруднительного положения. Этот роман расскажет о страхах, сомнениях и внутренних борьбах человека, который надеется на лучшее, но при этом несчастен в своей жизни, когда все вокруг кажется пустым и напрасным....
Поэтому методично размешиваю тесто, вспоминая в какой шкаф убрала блинную сковородку.
Минут через пятнадцать кухня заполняется ароматом свежезаваренного кофе и оладий, и я кричу мужчинам, чтобы шли завтракать, точнее уже обедать, но никто не приходит. Хмурюсь, дожариваю оладьи и иду в комнату к сыну, но мужчин там нет, и я недоуменно оглядываю детскую.
Из ванной доносятся голоса, и я вхожу туда и застываю на пороге, не зная плакать мне, орать или смеяться.
Арман снял мой желтый халат и бросил его на пол, чтобы тот впитал лужу, и сейчас мой бывший муж стоит в одних трусах и откручивает старый кран неизвестно откуда взявшимся инструментом.
Сережа стоит рядом, держа еще один разводной ключ, и сосредоточенно наблюдает за Арманом. А я как загипнотизированная впиваюсь взглядом в широкую спину, под загорелым атласом кожи которой бугрятся мышцы.
— Подержи тут, — Арман кивает, и Сережа сосредоточенно выполняет его просьбу, а Хасанов легко снимает смеситель с торчащих из стены труб и отдает Сереже.
Сынок кивает, и разворачивается к выходу, а я подавляю улыбку, видя, как он серьезен и сосредоточен.
— Мам, есть у нас гемре…гере…
— Герметик, — медленно тяну, следя чтобы Сережа мог прочесть по моим губам это слово. — Боюсь, что нет…
Развожу руками, и Арман бросает в мою сторону короткий взгляд и вдыхает.
— Ладно, попробую без…
Забираю протянутый Сережей сломанный кран и стараюсь не смотреть на полуголого Хасанова, который сейчас безумно притягательно выглядит.
Иду в кухню и толкаю в мусорное ведро остатки старого смесителя, чувствуя как щеки пылают. Если каждый раз, думая о бывшем муже, я буду краснеть, люди решат что у меня температура…
— Мам, вот еще… — Сережа протягивает мне обломок носика, и его я тоже выбрасываю и киваю на стоящие на столе оладьи.
— Поешь мой рыцарь, — наклоняюсь и целую темноволосую головку, но сынок отрицательно мотает головой.
— Я помогаю Арману, — и убегает из кухни в ванную, а я остаюсь одна, в легкой растерянности глядя вслед сыну.
Арман обладает безусловным даром располагать к себе детей…
51
Ангелина входит в ванную, когда я заканчиваю привинчивать кран.
