Автор
В глубокой печали сидит человек, брошенный судьбой на похороны своего отца. Его мысли стыдливые и разбитые – как скользкий лестничный трапеция, не позволяя выйти из затруднительного положения. Этот роман расскажет о страхах, сомнениях и внутренних борьбах человека, который надеется на лучшее, но при этом несчастен в своей жизни, когда все вокруг кажется пустым и напрасным....
Она обычно долго, поэтому давай без нее смотреть.
Беру в руки пульт и включаю любимый мультик сына, чувствуя как в груди печет, будто кипятком по сердцу.
Мой сын.
Тянусь и треплю темные волосы на макушке Сереги и тот улыбается.
— Мама сказала я как домовенок, надо постригаться, — отправляет в рот большую ложку полную мороженого и ягод и выглядит жутко довольным и расслабленным. А мое сердце снова щемит.
— Хочешь, завтра в барбершоп сходим?
— Барбершоп?
— Парикмахерская. Там настоящие мужики стригутся, — поясняю с улыбкой и Серега кивает в ответ.
Хорошо, когда у тебя есть сын…
59
К тому времени, когда я заканчиваю принимать душ, сынок уже спит. Выхожу из спальни, закутанная в белый халат и такое же полотенце на голове, и замечаю Армана, который развалился на диване в гостиной и смотрит любимый мультик сына.
Подхожу ближе, ковер глушит звук шагов, и встаю сбоку от дивана. Хасанов все еще в джинсах и белой футболке, и выглядит сейчас таким красивым и немного уставшим, и у меня сжимается сердце.
По телевизору началась реклама, но Арман никак не реагирует, и я только сейчас понимаю, что он вовсе не смотрит его. Взгляд черных глаз утопает в пространстве, будто Хасанов ушел в себя, глубоко задумался и не обращает внимания на происходящее вокруг.
— Арман… — негромко окликаю бывшего мужа, и тот смаргивает оцепенение и переводит на меня взгляд. — Надо отнести его на кровать. Я расправила.
Хасанов кивает и аккуратно встает, чтобы не задеть спящего ребенка, а потом цепляет хрупкую фигурку сына так, словно он ничего не весит и выпрямляется вопросительно глядя на меня.
Веду его в сторону спальни и как только мы оказываемся в комнате, с огромной кроватью, глушу свет, оставляя лишь маленький светильник на тумбе и откидываю край одеяла, а потом накрываю сына, как только Арман укладывает его на матрас.
— Он такой взрослый и одновременно маленький. Так бывает? — Арман переводит на меня вопросительный взгляд с оттиском нежности и улыбки, и я жму плечами, устало улыбаясь.
