Автор
В глубокой печали сидит человек, брошенный судьбой на похороны своего отца. Его мысли стыдливые и разбитые – как скользкий лестничный трапеция, не позволяя выйти из затруднительного положения. Этот роман расскажет о страхах, сомнениях и внутренних борьбах человека, который надеется на лучшее, но при этом несчастен в своей жизни, когда все вокруг кажется пустым и напрасным....
Понимаю это, когда Незнакомец садится и тянет меня за собой, а я безмолвно подчиняюсь и опускаюсь рядом, боясь и одновременно предвкушая продолжение.
Я не выпила ни капли, но кажется, что я пьяна, настолько дурманит его близость. Позволяю притянуть себя к нему на колени, и тревожный звоночек раздается лишь тогда, когда сильные руки приподнимают подол моего платья, помогая мне оседлать бедра незнакомца.
Я должна прекратиться все это.
Но вместо этого как марионетка устраиваюсь удобнее, обхватывая безумно широкие плечи и зарываюсь пальцами в жесткие волосы на его затылке.
Он ведет ладонями по моей талии и постепенно пальцы скользят выше туда, где кончается шелк и начинается обнаженная кожа, которая сейчас пылает от прикосновений, которые еще не случились.
Ладони обжигают и тянут ближе, заставляют меня прижаться к широкой груди незнакомца, поддаться ему.
И я подчиняюсь.
Жмусь всем телом, его мятное с нотками табака дыхание касается моих губ, но он не спешит коснуться их своими, замирает в миллиметре, будто бы спрашивая у меня разрешения.
Облизываю губы невольно касаюсь ими губ напротив, и это как отмашка, как сигнал, которого он только и ждал. Его поцелуй терпкий как вино и такой же пьянящий. Губы терзают мои, дразнят, язык нагло исследует мой рот, словно именно он, незнакомец, хозяин моего тела и мой личный наркотик. Его движения напористы, дыхание рваное, но я ни под каким предлогом не решусь прервать этот секс наших губ, потому что не хочу, чтобы он кончался.
Внезапно он отрывается от моего рта сам и ведет подбородком в сторону утробно рыча. Его пульс как и мой давно сорван с цепи, а руки слегка дрожат, и это странным образом влияет на меня.
Он огромный и сильный, но этим поцелуи творят с ним такое, что я невольно начинаю ощущать себя настоящей и желанной женщиной. Словно женское естество как черная пантера просыпается внутри и мурлычет от удовольствия, что меня могут вот так хотеть.
Возбуждение не сходит, а лишь еще сильнее разгорается когда этот поцелуй прекращается и мы застываем.
Машинально подаюсь бедрами ему навстречу, и с наших губ срываются стоны, потому что одновременно касаемся чувствительных точек друг друга, и тела прошибает ток.
Тонкая преграда кружевных трусиков — не преграда, если их сдвинуть, он без труда поймет насколько я его хочу…
И эта мысль слегка отрезвляет.
