Автор
Анна открывает дверь и замерла на пороге. За ней стоят двое — один в черной тоге, другой с копьем на плече. Страх рос по комнате как лесной подводный шар от одного до другого шага. Вокруг запахи дракона и свежего мяса, а воздух полон ожиданием битвы.
Светлая рубашка с черными матовыми пуговицами, закатанные до локтя рукава, часы на широком кожаном ремне и темные джинсы.
— Я знаю, что виновата перед тобой, — сказала Анна, чувствуя, что спрятаться все же не удастся. — Так сильно, что даже извинения звучат издевкой.
Макс промолчал, и стало ясно, что эти слова были ему нужны.
— Ты многое сделал для меня, ты помог, когда мне было трудно. Наверное, у тебя уже привычка, — усмехнулась она и посмотрела на него.
Он улыбнулся и кивнул.
— И я благодарна, Макс, искренне.
Мягкую улыбку с его лица она стерла с легкостью. Внутри, она знала, он уже злился на ее упрямство. Но он вновь не подал вида, сделал пару глотков чая, пересчитав складки на бежевой шторе, а потом поднялся.
— Звони мне, — попросил он, — хоть иногда.
— Хорошо.
— И еще...
Он полез в задний карман джинс. Достал визитку, которая легла перед ней на стол, красуясь яркой глянцевой поверхностью из красных и синих полос.
— Тут телефон, я договорился, им нужен редактор.
— Макс.
— Техническая литература, скукота, — он отмахнулся, сделав вид, что пресек ее благодарности, а не протесты. — Нужен срочно, поэтому не тяни.
Он так добр. Почему? Он словно видел другого человека перед собой, ради которого стоит стараться и что-то делать, несмотря ни на что. Который достоин, который лишь запутался... Да, у Макса большое сердце, черт, оно огромное, но, когда тебе настойчиво делают хорошее, начинаешь вспоминать, что сам сделал хорошего. Чем заслужил.
Почти год она просыпалась рядом с ним, год воспоминаний из прикосновений и слов.
— Уйди в работу, — добавил он со строгими родительскими нотками.
После чего развернулся и шагнул в коридор. У двери он замер на мгновение, будто давал ей последний шанс проявить эмоции. Сказать что-то, обнять.
Проводив его, она осталась одна, и вскоре стало хуже. Пришел вечер и начал переставлять тени, сгущая их в углах. Анна села на диван, подобрав под себя ноги, и смотрела, как противоположная многоэтажка зажигается огоньками чужого быта. Одним за другим. Слишком далеко, чтобы разглядеть хоть что-то, но сам огонек уже обещание.
Телевизор неразборчиво бубнил глупость, не в состоянии отвлечь хоть на секунду.
