На долго меня не хватает, а затем накрывает так, что я становлюсь зверем. Голодным, одичалым, дорвавшимся до заветной дичи.
И моя жертва прекращает быть таковой, сама становится хищницей и жаждет все то, что я творю.
- Миша… - кричит мое имя как когда-то и ее тело выгибает, а я…
- Твой запах… дурман… - выдаю гортанно и кусаю Яну, мечу собой, царапается и кричит, пытается уйти от слишком сильных ударов, но я наматываю ее волосы на кулак, держу пока вновь не забивается подо мной, придавливаю ее тело к кровати, накрываю собой и позволяю себе улететь в кайф.
Едкий. Острый. Имеющий ядовитое послевкусие…
50
Яна
Сколько длилась ночь я не знаю. Кажется, я потеряла счет… Миша брал меня всю ночь. Без устали. Как с цепи сорвался и каждый раз меня накрывало с ним. Я сама подавалась, кусала, целовала, пока наконец без сил не свалилась на подушки, вырубаясь и мне показалось, что сильное и большое тело Михаила никуда не исчезло.
Он спал со мной. В одной кровати, как когда-то в прошлой жизни, когда я чувствовала даже во сне как меня прижимают к тренированному поджарому телу, как меня берут в кольцо самых надежных рук…
И впервые за очень долгое время мне кажется, что я спала с улыбкой на губах…
Фантомные воспоминания.
Скорее всего. Память тела…
Не знаю…
Проснулась я так же. Распахнула глаза будто из омута вынырнула. Из-под толщи воды.
Обнаружила себя абсолютно нагую в чужой комнате, мрачной, черной, будто траурной. Под шелком покрывал абсолютно нагое тело, между ног стягивающее ощущение и я сразу же понимаю, что это…
- Не сон… - выдыхаю тихо, сажусь в кровати и прижимаю шелковое покрывало к груди.
Даже такое легкое касание заставляет поморщится. Грудь стала слишком чувствительной.
Не мудрено учитывая что всю ночь делал мой бывший муж…
Сердце пропускает болезненный удар и я выдыхаю, понимая, что я одна в этой спальне. Крохотная передышка, чтобы понять себя, чтобы попытаться собрать по кусочкам все то, что творилось вчера и мне бы кричать и бить ногами, обвинять Михаила в том, что он силой взял меня, но…"
"Это не так.
Нас обоих накрыло и сейчас мне еще горше. Пусть бы он ударил, навалился, взял силой, тогда… тогда бы я окончательно его возненавидела…
А сейчас… я сама его хотела. Я хотела человека, предавшего меня. Изменившего. Выбросившего на улицу.
Ненависть и омерзение – вот что я должна была чувствовать к нему, к его прикосновениям, а никак не оргазм, который накрывал с головой, который скручивал все тело в судорогах.
