Темное пятно застывает перед окном, а из лифта выходит рука Сергея Борисовича. Меня охватывают неприятные мысли: я-то думала, что он рано в офис не придет, ведь сегодня назначена большая встреча. Заметив меня, Сергей улыбается и манит к себе: "Здесь есть место для тебя, Наташа." Ужас становится ощущением непереносимой ответственности, но я не могу отказаться от его приглашения. Утро в офисе кажется таинственным, а Сергей – загадочным другом....
Как хорошо, что я стою спиной и ему не видны мои зардевшиеся щёки. Я, оказывается, совершенно не умею принимать комплименты. Ни чуточки. Сразу хочется пробормотать что-то вроде «да ну, брось» или перевести тему. Хотя самой очень приятно.
А следом в голову приходит неожиданный вопрос: сколько женщин здесь бывали до меня? Много, наверное. Хотя это вовсе не моё дело. К чему портить так хорошо начавшееся утро?
— Кофемашину я не стала трогать, чтобы ненароком не сломать что-нибудь, — поясняю, ставя на стол тарелку с сырниками.
— Я сделаю. — Дан моментально встаёт и то ли ненароком, то ли специально касается моей талии. — Вряд ли ты бы смогла её сломать, зато у меня появилась возможность с минимальными усилиями приобщиться к твоей кулинарной славе.
Тихо посмеиваясь, я украдкой дую за воротник свитера. В квартире тепло, и плюс от готовки стало жарко.
— Может быть, дать тебе мою рубашку? — спрашивает Дан сквозь жужжание включившейся кофемашины,заставляя в очередной раз удивиться его способности слышать мои мысли.
— Нет, спасибо, — как можно непринуждённее улыбаюсь я. — У меня всё нормально.
— Жаль. Такая киношная зарисовка пропала.
Отвернувшись, я увлечённо помешиваю омлет на дне красивой тефлоновой сковороды и не могу не думать о причинах, по которым отказалась. Мне жарко, а у Дана, без сомнения, нет недостатка в рубашках, которые в случае загрязнений сдаёт в химчистку домработница. Что у меня за дурацкая манера такая — отказываться от чужих предложений из вежливости и обязательно себе во вред?
Ответ приходит неутешительный: просто меня так научили.
— Ты будешь омлет? — робко спрашиваю, застыв с наполненной тарелкой в руке.
— Я буду всё, что ты приготовила, — убеждённо говорит Дан, ставя на стол чашку с кофе. — И кашу, и омлет, и сырники.
Сердце ёкает почти как в тот момент, когда он коснулся губами моей макушки. Дан Андреевич Громов — талантливый бизнесмен, которого обожают цитировать экономические издания, говорит, что с удовольствием съест мою овсянку и сырники по старому рецепту моей бабушки. Ладно, пусть про удовольствие я от себя добавила, но суть-то не меняется.
