Темное пятно застывает перед окном, а из лифта выходит рука Сергея Борисовича. Меня охватывают неприятные мысли: я-то думала, что он рано в офис не придет, ведь сегодня назначена большая встреча. Заметив меня, Сергей улыбается и манит к себе: "Здесь есть место для тебя, Наташа." Ужас становится ощущением непереносимой ответственности, но я не могу отказаться от его приглашения. Утро в офисе кажется таинственным, а Сергей – загадочным другом....
— Всё довольно просто, Татьяна Викторовна, — вступает Громов и переводит взгляд на Глеба Алексеевича: — Я сам поясню, если никто не против?
Сейчас он говорит по-другому. Шутливая вальяжность исчезла из его голоса, который звучит с энтузиазмом, но без толики пафоса, присущего людям на высокопоставленных должностях. Он разговаривает со мной как с хорошим знакомым, которому вверяет перспективный бизнес-план за чашечкой кофе.
— …«Кристалл» занимается производством и поставкой тары на всю страну, а я хочу продавать её за пределами нашей родины.
— Забери к себе и как следует изучи, Татьяна, — распоряжается генеральный. — Со всеми правками сначала ко мне.
— Сразу оговорюсь, что договор — почти копия того, который вы в прошлом году подписывали с «Вегой», — не без усмешки комментирует Дан. — Костя Коровин от них ушёл и любезно меня проконсультировал.
— Не слишком профессионально с его стороны, — недовольно вставляет Дивеев.
— Зато как эффективно для нас с вами, Сергей Борисович, — сверкнув улыбкой, парирует Громов. — И для Татьяны Викторовны работы гораздо меньше.
— Могу прямо сейчас сказать, что мы это не подпишем, — стараясь не звучать категорично, говорю я, сосредоточившись на середине страницы.
Подняв глаза, я смотрю на Дана:
— «Обязательные стандарты» звучит двояко с учётом того, что товар будет поставляться в Европу. В случае если с грузом что-то случится, это хороший повод обратиться к европейским стандартам, которые наверняка отличаются от российских.
Мне немного неуютно озвучивать это вслух. Я привыкла корректировать договоры, не видя и не зная контрагента лично, а Дана я знаю. В каком-то смысле — ближе, чем многих. Но что поделать? Это моя работа.
Откинувшись в кресле, он перекидывает ногу на ногу и смотрит на меня с новым интересом. Без улыбки.
— С этим как-нибудь решим.
